Ее провели къ креслу и послѣ того, какъ она приняла присягу, пригласили сѣсть. Но ее попросили поднять вуаль, которую она было опустила, какъ скоро приложилась къ евангелію. Первый вопросъ ей предложили очень легкій. Помнитъ ли она ночь въ Карлейлѣ? Не разскажетъ ли она, что произошло въ эту ночь? Когда украли сундучокъ, находились ли въ немъ брилліанты? Нѣтъ, она вынула ихъ для безопасности и положила къ себѣ подъ подушку. Тутъ настала горькая минута, когда ей пришлось сознаться въ ложномъ показаніи подъ присягой предъ судьею въ Карлейлѣ; но и это даже прошло какъ-то легко. Судья сдѣлалъ ей одинъ строгій вопросъ:
-- Неужели, лэди Юстэсъ, вы дали тогда ложное показаніе, зная, что оно ложно?
-- Я находилась въ такомъ положеніи отъ испуга, что сама не знала, что говорю! воскликнула Лиззи и залилась слезами, протянувъ къ судьѣ сложенныя руки съ умоляющимъ видомъ.
Съ этой минуты судья былъ на ея сторонѣ -- и публика тоже. Бѣдное, несвѣдущее, измученное молодое созданіе -- и такая красавица! Таково было общее впечатлѣніе. Но она еще не попала въ руки адвоката, защитника Бенджамина. Потомъ Лиззи разсказала все, что ей было извѣстно о другомъ воровствѣ. Она конечно не заявляла при допросѣ, чтобъ у нея украдены были брилліанты. Она также не упоминала о брилліантахъ въ спискѣ украденныхъ у нея вещей. Не упоминала она потому, что считала ихъ своею собственностью и предпочла потерять скорѣе чѣмъ снова поднимать исторію о покражѣ въ Карлейлѣ. Такъ показала она предъ судомъ, затѣмъ предоставили право разспрашивать ее очень ученому и очень искусному адвокату, котораго Бенджаминъ взялъ защищать его -- или вѣрнѣе, изложить причины, почему его совсѣмъ не слѣдовало привлекать къ суду.
Надо сознаться, что Лиззи вынесла отъ него часть того наказанія, которое несомнѣнно заслуживала. Этотъ тонкій и ученый господинъ принялъ въ настоящемъ случаѣ самый добродушный и сладкій голосъ, которымъ когда-либо говорилъ англійскій адвокатъ. Онъ обратился къ лэди Юстэсъ въ самыхъ мягкихъ выраженіяхъ, точно-будто едва осмѣливался говорить съ женщиной, стоящей такъ высоко по богатству, званію и красотѣ; тѣмъ не менѣе онъ сдѣлалъ ей нѣсколько очень тяжелыхъ вопросовъ. "Такъ ли онъ понялъ, что она добровольно давала показаніе въ судѣ въ Карлейлѣ съ цѣлью содѣйствовать полиціи въ поимкѣ извѣстныхъ людей за покражу извѣстныхъ драгоцѣнныхъ камней, зная между тѣмъ, что драгоцѣнные камни эти находятся у нея самой?"
Пораженная рѣзкой противоположностью между сладкимъ голосомъ и грубымъ вопросомъ, Лиззи не могла никакъ понять его и онъ трижды повторилъ вопросъ, придавая своему голосу все болѣе и болѣе сладкозвучія.
-- Такъ, отвѣтила наконецъ Лиззи.
-- Такъ?
-- Да, такъ, повторила Лиззи.
-- И вы, ваше сіятельство, заставили кумберландскую полицію гоняться за мнимыми ворами брилліантовъ, которые находились въ вашихъ рукахъ, когда вы давали это показаніе подъ присягой?
-- Да.
-- И вы знали, ваше сіятельство, что показываете неправду?
-- Знала.
-- И полиція отыскивала, этихъ людей въ-теченіе нѣсколькихъ недѣль?
-- Отыскивала.
-- Основываясь на вашемъ показаніи?
-- На моемъ, сквозь слезы произнесла Лиззи.
-- И вы все время знали, ваше сіятельство, что эти бѣдные люди неповинны въ кражѣ вашихъ брилліантовъ?
-- Но они украли сундучокъ, возразила Лиззи опять сквозь слезы.
-- Разумѣется, кто-нибудь взялъ желѣзный сундучокъ изъ комнаты вашего сіятельства, но вы показали подъ присягой, что украдены были брилліанты. Если не ошибаюсь, на васъ въ то время былъ предъявленъ искъ по поводу этихъ брилліантовъ, на которые другія лица заявляли права?
-- Это правда
-- И лица эти прекратили искъ, какъ скоро услыхали, что брилліанты украдены?
При всей его вкрадчивой кротости, онъ довелъ Лиззи чуть-что не до обморока. Ей казалось, что вопросамъ конца не будетъ. Напрасно судья ставилъ на видъ ученому мужу, что лэди Юстэсъ неоднократно сознавалась въ своемъ ложномъ показаніи, какъ въ Карлейлѣ, такъ и въ Лондонѣ. Защитникъ Бенджамина настаивалъ на однихъ и тѣхъ же вопросахъ, все раскапывая дѣло въ Карлейлѣ и почти вовсе не упоминая о второй кражѣ въ Гертфордской улицѣ. Онъ задался цѣлью такъ обставить вопросъ, какъ-будто Лиззи сама устроила это воровство, чтобъ провести Кэмпердауна, и что лордъ Джорджъ Карутэрсъ былъ ея соучастникомъ. Онъ даже спросилъ ее почти шепотомъ и съ сладчайшею улыбкой, не выходитъ ли она замужъ за лорда Джорджа. Когда Лиззи отвѣтила отрицательно, онъ все-таки выразилъ мысль, что этотъ бракъ вѣроятно впереди. Тутъ Фрэнкъ Грэйстокъ обратился къ судьѣ съ просьбою оградить лэди Юстэсъ отъ такой безполезной пошлости и въ судѣ произошла сцена. Лиззи эта сцена была непріятна, но она отвлекла отъ нея вниманіе публики, которой, разумѣется, очень было забавно слышать, какъ два адвоката перекидывались крупными словами.
