-- Она должна быть утомлена, согласился Фрэнкъ.
-- Полагаю, хотя лэди Юстэсъ никогда и ничѣмъ не утомляется, замѣтила мисъ Мэкнёльти.-- Если она весела, то неутомима. Быть можетъ, путешествіе было скучно.
-- Страшно скучно, отвѣтилъ Фрэнкъ, накладывая себѣ на тарелку приготовленнаго кухаркой къ ужину телячьяго рагу.
Мисъ Мэкнёльти оказывала ему всякое вниманіе и о многомъ разспрашивала. Объ ожерельѣ она едва осмѣлилась упомянуть и только выразила сожалѣніе, что такіе драгоцѣнные камни пропали безвозвратно.
-- Очень жаль, согласился Фрэнкъ съ полнымъ ртомъ.
Потомъ она перешла къ несостоявшейся свадьбѣ. Какой ужасъ! Неужели мисъ Ронокъ дѣйствительно помѣшалась? Фрэнкъ согласился и съ тѣмъ, что это ужасно, но выразилъ мнѣніе, что еслибъ состоялась свадьба, вышло бы нѣчто еще ужаснѣе. Что касается молодой дѣвушки, ему только извѣстно, что ее куда-то увезли. А сэр-Грифинъ, какъ онъ слышалъ, отправился въ Японію.
-- Въ Японію? вскричала мисъ Мэкнёльти, сильно заинтересованная.
Еслибъ сэр-Грифинъ отправился только въ Булонь, удовольствіе ея при этомъ извѣстіи, разумѣется, было бы несравнено меньше. Тутъ она ввернула мимоходомъ вопросъ о лордѣ Джорджѣ и приступила наконецъ къ настоящему источнику своего безпокойства. Не видалъ ли мистеръ Грэйстокъ въ это время мистера... Эмиліуса? Фрэнкъ не видалъ святого мужа и только одно могъ сказать, что еслибъ Лучинда Ронокъ и сэр-Грифинъ Тьюитъ сочеталась бракомъ, соединилъ бы ихъ преподобный Эмиліусъ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? Какъ вы нашли мистера Эмиліуса, когда видѣли его здѣсь? Не правда ли, онъ очень уменъ?
-- Я не сомнѣваюсь, что онъ малый не промахъ.
-- О, мистеръ Грейстокъ! едвали о немъ можно отзываться въ такихъ выраженіяхъ. Онъ обѣщалъ мнѣ писать, но вѣроятно у него все болѣе и болѣе дѣла на рукахъ и потому не было времени сдержать свое слово.
Фрэнкъ, который не имѣлъ понятія о высокихъ стремленіяхъ проповѣдника, увѣрилъ мисъ Мэкнёльти, что при разнородныхъ занятіяхъ, сопряженныхъ съ его званіемъ, нѣтъ возможности предположить, чтобъ у него оставалось время на кореспонденцію.
Фрэнкъ далъ слово провести одинъ день въ Портрэ и не хотѣлъ какъ бы обратиться въ бѣгство, не видавъ кузины. Хотя его сильно подмывало уѣхать немедленно, онъ провелъ въ замкѣ обѣщанный день и случайно имѣлъ разговоръ съ Гаураномъ. Анди Гауранъ былъ очень любезенъ, но не упоминалъ о своей поѣздкѣ въ Лондонъ. Онъ сдѣлалъ нѣсколько вопросовъ по поводу появленія ея сіятельства въ судѣ -- слухъ объ этомъ уже донесся до Айршира -- и выказалъ сильное сокрушеніе по поводу утраты брилліантовъ.
-- Вѣдь лгутъ, что они стоили десять тысячъ? спросилъ Анди.
-- Совсѣмъ не лгутъ.
-- И ея сіятельство всюду таскала съ собою десять тысячъ фунтовъ въ сундучкѣ?
Анди выразилъ сильное сомнѣніе сердитыми взглядами, крѣпко сжавъ губы и изобразивъ во всей своей фигурѣ величайшую строгость послѣ этого вопроса.
-- Я не знаю толку въ брилліантахъ, но говорятъ, они стоили этой цѣны.
-- Кажется, вѣдь ея сіятельство не была замѣшана въ исторію о сундучкѣ, мистеръ Грейстокъ?
Фрэнкъ не могъ допустить дальнѣйшихъ разспросовъ о такомъ щекотливомъ предметѣ и ушелъ, говоря, что воровъ еще не судили, а потому чѣмъ менѣе разговора объ этомъ, тѣмъ лучше.
Въ четыре часа пополудни онъ еще не видалъ Лиззи и вскорѣ она велѣла ему передать, что чувствуетъ себя очень худо послѣ дороги и не въ силахъ переносить чьего-либо присутствія, кромѣ своего ребенка. Она надѣялась, что Фрэнку оказано всякое вниманіе, а сама она полагала, что въ силахъ будетъ выйти къ нему на другой день послѣ завтрака. Фрэнкъ однако рѣшился уѣхать рано утромъ и увѣдомилъ объ этомъ кузину запиской. Онъ просилъ ее не безпокоиться выходить къ нему, такъ какъ онъ уѣдетъ прежде чѣмъ она встанетъ, и напоминалъ ей еще, чтобъ она немедленно пріѣзжала въ Лондонъ, какъ скоро ее потребуютъ къ судебному слѣдствію по дѣлу Бенджамина и его соучастника. Фрэнку показалось, какъ-будто она находитъ, что всѣ ея муки по поводу этого непріятнаго дѣла теперь уже кончены.
"Разбирательство можетъ длиться очень долго, и если вы желаете, я буду сопровождать васъ, написалъ онъ кузинѣ.
Получивъ его записку, Лиззи сочла нужнымъ сойти къ нему; свиданіе продолжалось около четверти часа и произошло въ ея маленькомъ будуарѣ окнами на море. У нея возникла мысль, которую она немедленно сообщила ему. Еслибъ она оказалась больна въ день, назначенный для слѣдствія, могутъ ли заставить ее, не смотря на болѣзнь, явиться въ судъ и дать свое показаніе? Фрэнкъ отвѣтилъ, что могутъ и сдѣлаютъ. Она очень искусно убѣждала его.
-- Вѣдь теперь нельзя болѣе вернуться къ тому, что я сказала въ Карлейлѣ, когда я сама все выдала по ихъ требованію.
Ее заставили сознаться въ своемъ проступкѣ и подвергнуть суду уже не могли. Фрэнкъ однако ничего не хотѣлъ слушать и объявилъ ей, что она явиться должна.
-- Очень хорошо, Фрэнкъ. Я знаю, что вы всегда ставите на-своемъ. Всегда и ставили. Моихъ же чувствъ вы вовсе не берете въ соображеніе. Я наведу справки, и если это необходимо -- то я пріѣду.
-- Лучше готовтесь къ этому заранѣе.
