Когда Софи проснулась, ее омывал дневной свет. Поскольку Софи не помнила ни одного окна в замке, ее первой мыслью было, что она заснула за отделкой шляп, и ей приснилось, будто она ушла из дома. Огонь перед ней погас до состояния раскаленного угля и белого пепла, и это убедило ее, что демон-то ей точно приснился. Но первые же движения показали, что кое-что все-таки не приснилось. Все члены отрывисто затрещали.
— Ой! — воскликнула Софи. — У меня всё болит!
Голос прозвучал слабым надтреснутым писком. Она подняла узловатые руки к лицу и пощупала морщины. Тут Софи обнаружила, что весь день накануне пребывала в состоянии шока. Она была крайне зла на Ведьму Пустоши за то, что та сотворила с ней — чрезвычайно, невероятно зла.
— Важно заходит в магазины и превращает людей в стариков! — воскликнула Софи. — Ох, я ей задам!
Гнев заставил ее вскочить, вызвав залп треска и скрипа, и проковылять к неожиданному окну. Оно находилось над верстаком. К крайнему изумлению Софи, из него открывался вид на портовый город. Она видела покатую немощеную улицу, вдоль которой стояли маленькие бедные дома, и торчавшие из-за крыш мачты. За мачтами виднелось море, которое она видела впервые в жизни.
— Где это я? — спросила Софи череп, стоявший на верстаке. — Я не жду от тебя ответа, друг мой, — поспешно добавила она, вспомнив, что это замок чародея, и повернулась, чтобы осмотреть комнату.
Маленькая комната с тяжелыми черными балками на потолке. В дневном свете она оказалась поразительно грязной. Камни на полу были в пятнах и жире, за каминной решеткой грудами скопился пепел, а с балок пыльными клочьями свисала паутина. На черепе лежал слой пыли. Софи рассеянно стерла ее, проходя мимо, чтобы заглянуть в раковину рядом с верстаком. Ее передернуло от серо-розовой слизи в раковине и белой слизи, капающей из насоса над ней. Хаула явно не волновало, в какой запущенности живет его слуга.
Похоже, остальная часть замка находилась за той или иной из четырех низких дверей, расположенных по периметру комнаты. Софи открыла ближайшую — в торцевой стене за верстаком. За ней обнаружилась большая ванная. В некотором роде это была ванная, подходящая для дворца, полная таких роскошеств как туалетный столик, душевая кабинка, громадная ванна с ножками в виде когтистых лап, и зеркала на каждой стене. Но она была еще грязнее, чем другая комната. Софи поморщилась от туалетного столика, вздрогнула от цвета ванны, отшатнулась от зеленого мха, выросшего в душе, и легко смогла не смотреть на свою сморщенную фигуру в зеркалах, поскольку стекло было покрыто пятнами и подтеками неизвестных веществ. Сами неизвестные вещества были нагромождены на очень широкой полке над ванной. Они стояли в баночках, коробочках, тюбиках и сотнях потрепанных коричневых пакетиков и бумажных сумочек. У самой большой баночки имелось название. На ней корявыми буквами было написано: «ПУРГА ДЛЯ СУШКИ». Софи не была уверена, не перепутаны ли здесь две буквы или так и надо. Она наугад взяла пакетик. Каракули на нем гласили: «КОЖА», и она поспешно положила его обратно. На другой баночке теми же каракулями значилось: «ГЛАЗА». Один из тюбиков гласил: «ДЛЯ УВЯДАНИЯ».
— Похоже, оно тоже работает, — пробормотала Софи, с дрожью глядя в умывальник.
Вода потекла в раковину, когда она повернула сине-зеленую ручку, которая могла быть медной, и смыла немного увядания. Софи сполоснула водой руки и лицо, не прикасаясь к раковине, но ей не хватило смелости использовать «Пургу для сушки». Она вытерлась своей юбкой и направилась к следующей черной двери.
Эта открывалась на пролет расшатанной деревянной лестницы. Софи услышала, как кто-то передвигается наверху, и поспешно закрыла дверь. В любом случае, она, похоже, вела на чердак или что-то в этом роде. Софи проковыляла к следующей двери. К этому моменту она двигалась уже легко. Как она обнаружила накануне, она стала крепкой старухой.
Третья дверь открылась на убогий задний двор с высокими кирпичными стенами. Там находилась большая поленница и беспорядочные груды вроде как железного лома, колес, ведер, листов металла, проволоки, возвышающиеся горами почти вровень со стенами. Софи закрыла и эту дверь — недоумевая, поскольку двор совершенно не сочетался с замком. Над кирпичными стенами вовсе не было видно никакого замка. Только небо. Софи могла лишь предположить, что эта часть находилась с той стороны, где прошлой ночью ее остановила невидимая стена.
Она открыла четвертую дверь, и там обнаружился всего лишь кладовка для метел с двумя превосходными, но пыльными бархатными плащами, висевшими на метлах. Софи медленно закрыла дверь. Единственная оставшаяся дверь находилась в стене с окном, и именно в нее она зашла прошлой ночью. Софи проковыляла к ней и осторожно открыла.
