Софи почувствовала себя большей дурочкой, чем когда-либо. Ничто не заставило бы ее признать, что она рылась в пакетиках и баночках в поисках частей девушек.
— Я ничего не трогала, — благочестивым тоном ответила она, направившись за сковородой.
— Надеюсь, нет, — с тревогой произнес Майкл, когда дверь в ванную захлопнулась.
Пока Софи жарила обед, из ванной доносились плеск и брызги.
— Он использует много горячей воды, — произнес Кальцифер из-под сковороды. — Думаю, он подкрашивает волосы. Надеюсь, ты не прикасалась к чарам для волос. Для невзрачного человека с волосами цвета грязи, он жутко тщеславен в отношении своей внешности.
— О, заткнись! — огрызнулась Софи. — Я поставила всё на место, как было!
Она так рассердилась, что опрокинула сковороду с яйцами и беконом на Кальцифера.
Кальцифер, конечно же, с громадным энтузиазмом слопал их, полыхая и чавкая. Софи пожарила над плюющимся пламенем еще. Они с Майклом поели. Они убирали со стола, а Кальцифер облизывал синим языком пурпурные губы, когда дверь в ванную распахнулась и Хаул вылетел оттуда, воя от отчаяния.
— Посмотрите на это! — кричал он. —
Софи с Майклом поспешно повернулись посмотреть на Хаула. Его волосы были мокрыми, но в остальном они не смогли разглядеть никакой разницы.
— Если ты имеешь в виду меня… — начала Софи.
—
Он рухнул на трехногий стул и ткнул пальцами в свою мокрую голову.
— Смотрите. Изучите. Обследуйте. Мои волосы испорчены! Я выгляжу как сковорода с беконом и яйцами!
Майкл с Софи нервно склонились над головой Хаула. Волосы были обычного соломенного цвета до самых корней. Единственной разницей мог быть слабый, очень слабый красноватый оттенок. Софи нашла его приятным. Он немного напомнил об обычном цвете ее собственных волос.
— Я думаю, очень мило, — сказала она.
—
Комната потемнела. Громадные, туманные, человекообразные фигуры выдулись из всех четырех углов и с воем двинулись на Софи и Майкла. Вой начинался как стонущий ужас, перешел в отчаянные резкие крики и в итоге стал воплями боли и страха. Софи зажала уши руками, но крики давили сквозь ладони, всё громче и громче, и всё ужаснее с каждой секундой. Кальцифер торопливо сжался на дне камина и, мерцая, пробрался под нижнее полено. Майкл схватил Софи за локоть и потащил к двери. Он повернул ручку синим вниз, пинком открыл дверь и со всей возможной скоростью вывел их на улицу в Портхэвене.
Снаружи шум был почти столь же ужасным. Вдоль всей дороги открывались двери, и люди выбегали, зажав уши руками.
— Должны ли мы оставлять его одного в таком состоянии? — дрожащим голосом спросила Софи.
— Да, — ответил Майкл. — А если он думает, что это ваша вина, то определенно.
Они торопливо пошли через город, преследуемые дрожащими криками. С ними шла настоящая толпа. Несмотря на то, что туман теперь стал моросящим морским дождем, все направлялись к порту или к песчаному пляжу, где шум вроде бы было легче переносить. Волнующийся морской простор отчасти поглощал его. Все стояли мокрыми кучками, поглядывая на туманный белый горизонт и промокшие снасти на пришвартованных кораблях, пока шум становился исполинскими, душераздирающими рыданиями. Софи подумала, что впервые в жизни видит море вблизи. Какая жалость, что она не наслаждалась этим в должной мере.
Рыдания стихли до безбрежных несчастных вздохов, а потом установилась тишина. Люди начали осторожно возвращаться в город. Некоторые из них робко подошли к Софи.
— Что-то случилось с бедным колдуном, миссис Ведьма?
— Он сегодня немного несчастен, — ответил Майкл. — Пойдемте. Думаю, теперь мы можем рискнуть вернуться.
Когда они шли вдоль набережной, несколько матросов встревоженно окликнули их с пришвартованных кораблей, желая узнать, означает ли шум бурю или невезение.
— Вовсе нет, — крикнула Софи в ответ. — Всё уже закончилось.
Но ничего не закончилось. Они вернулись к чародейскому дому, который снаружи выглядел обычным маленьким кривым зданием, которое Софи не узнала бы, если бы не Майкл. Майкл осторожно открыл потрепанную маленькую дверь. Хаул внутри по-прежнему сидел на стуле. Он замер в позе абсолютного отчаяния. И целиком был покрыт густой зеленой слизью.
Количество зеленой слизи было ужасающим, впечатляющим, неимоверным — целые кучи. Она полностью покрывала Хаула. Она свисала с его головы и плеч липкими кусками, громоздилась на его коленях и руках, стекала вязкой массой по ногам и капала липкими струйками со стула. Она растеклась по большей части пола сочащимися прудами и ползущими бассейнами. Ее длинные пальцы прокрались в очаг. Она мерзко воняла.
