— Не можем же мы все быть Безумными Шляпниками, — ответил Хаул.
Дом миссис Пентстеммон в конце узкой улицы был симпатичным и высоким. С обеих сторон от красивой парадной двери росли в кадке апельсиновые деревья. Дверь открыл пожилой лакей в черном бархате, который провел их в чудесно прохладную прихожую, выложенную в шахматном порядке черными и белыми квадратами мрамора. Майкл попытался незаметно вытереть пот с лица. Хаул, которому жара, похоже, была нипочем, обращался с лакеем как со старым другом и шутил с ним.
Лакей передал их пажу в красном бархате. Когда мальчик церемонно повел их наверх по отполированным ступеням, Софи начала понимать, почему это было хорошей практикой перед встречей с королем. Казалось, будто она уже во дворце. Когда мальчик ввел их в гостиную с задернутыми шторами, она уверилась, что даже дворец не может быть настолько элегантным. Всё в комнате было синим, золотым и белым, маленьким и изящным. И самой изящной была миссис Пентстеммон. Высокая и тонкая, она сидела неподвижно и прямо как стрела в сине-золотом вышитом кресле, опираясь рукой в золотой сетчатой митенке на трость с золотым набалдашником.
На ней был шелковый наряд цвета старого золота, очень строгий и старомодный. Его завершал похожий на корону головной убор того же цвета, ленты которого были завязаны широким золотым бантом под подбородком худого орлиного лица. Она была самой изысканной и пугающей леди, что Софи доводилось встречать.
— А, мой дорогой Хауэлл, — произнесла она, протягивая руку в золотой сетке митенки.
Хаул наклонился и поцеловал митенку, как, очевидно, от него и ждали. Он поклонился очень грациозно, но сзади впечатление было испорчено тем, что другой рукой Хаул делал за спиной яростные знаки Майклу. Майкл не сразу понял, что должен встать у двери рядом с пажом. Он поспешно отступил туда, с радостью воспользовавшись возможностью держаться от миссис Пентстеммон как можно дальше.
— Миссис Пентстеммон, позвольте представить вам мою престарелую матушку, — произнес Хаул, махнув Софи.
Поскольку Софи чувствовала то же, что и Майкл, Хаулу пришлось делать знаки и ей.
— Весьма рада. Приятно познакомиться, — сказала миссис Пентстеммон и протянула руку в золотой митенке Софи.
Софи не была уверена, хотела ли миссис Пентстеммон, чтобы она тоже поцеловала митенку, но, в любом случае, не смогла себя заставить. Вместо этого она положила на митенку свою ладонь. Рука под ней ощущалась как старый холодный коготь. Софи удивилась, что миссис Пентстеммон еще жива.
— Прошу прощения, что не встаю, миссис Пендрагон. Мое здоровье оставляет желать лучшего. Поэтому три года назад я была вынуждена оставить преподавание. Пожалуйста, садитесь, оба.
Стараясь не дрожать от страха, Софи величественно опустилась в вышитое кресло напротив миссис Пентстеммон и оперлась на трость, надеясь, что выглядит столь же элегантно. Хаул изящно и непринужденно устроился в соседнем кресле. Казалось, он чувствует себя, как дома, и Софи позавидовала ему.
— Мне восемьдесят шесть лет, — объявила миссис Пентстеммон. — А вам сколько, моя дорогая миссис Пендрагон?
— Девяносто, — назвала Софи первую пришедшую ей в голову большую цифру.
— Так много? — кажется, в голосе миссис Пентстеммон послышалась легкая величавая зависть. — Как вам повезло, что вы до сих пор столь проворно передвигаетесь.
— О да, она так потрясающе проворна, — согласился Хаул, — что порой ее не остановить.
Миссис Пентстеммон одарила его взглядом, по которому Софи поняла, что она была не менее свирепой учительницей, чем мисс Ангориан.
— Я разговариваю с твоей матерью, — сказала она. — Смею предположить, она столь же гордится тобой, как я. Мы две старые дамы, приложившие руку к твоему воспитанию. Можно сказать, ты наше совместное творение.
— То есть вы не считаете, что в чем-то я сформировал себя сам? — спросил Хаул. — Добавил несколько собственных штрихов?
— Несколько, и все они мне не по душе, — возразила миссис Пентстеммон. — Но тебе не захочется сидеть здесь и слушать, как тебя обсуждают. Ступай вниз, посиди на веранде и забери с собой своего пажа — Ханч принесет вам выпить чего-нибудь холодного. Иди.
Если бы Софи так не нервничала, она бы рассмеялась на выражение лица Хаула. Он явно совсем не ожидал такого поворота. Но он встал, лишь слегка пожав плечами, скорчил Софи предупреждающую гримасу и подтолкнул Майкла выходить из комнаты. Миссис Пентстеммон едва заметно повернула негнущееся тело, чтобы посмотреть им вслед. Затем она кивнула пажу, который тоже поспешно исчез из комнаты. После чего миссис Пентстеммон повернулась обратно к Софи, и Софи занервничала сильнее, чем прежде.
— Мне больше нравилось, когда у него были черные волосы, — объявила миссис Пентстеммон. — Этот мальчик сбивается с пути истинного.
— Кто? Майкл? — озадаченно спросила Софи.
— Не слуга. Не думаю, что он достаточно умен, чтобы заботить меня. Я говорю о Хауэлле, миссис Пендрагон.
— О, — произнесла Софи, гадая, почему миссис Пентстеммон сказала «сбивается»: Хаул давным-давно с пути истинного сбился.
