— Возьмем весь его вид, — быстро продолжила миссис Пентстеммон. — Посмотрите на его одежду.
— Он всегда страшно заботится о своей внешности, — согласилась Софи, сама не понимая, почему выбрала такую мягкую формулировку.
— И всегда заботился. Я тоже забочусь о своей внешности и не вижу в этом вреда. Но с какой стати он разгуливает в зачарованном костюме? Ослепительные чары привлекательности, направленные на женщин — отлично сработанные, признаю, и едва различимые даже для моего опытного глаза, поскольку они, похоже, вшиты прямо в швы — делают его почти неотразимым. А это говорит о склонности к темным искусствам, что наверняка должно вызывать у вас, как у матери, беспокойство, миссис Пендрагон.
Софи с тревогой подумала о серо-алом костюме. Она заштопала швы, не заметив, что в них присутствовало нечто особенное. Но миссис Пентстеммон была знатоком по части магии, а Софи — только по части одежды.
Миссис Пентстеммон положила обе руки в золотых митенках на набалдашник трости и наклонила негнущееся тело так, что ее опытные проницательные глаза уставились на Софи. Софи всё больше и больше нервничала и волновалась.
— Моя жизнь почти подошла к концу, — объявила миссис Пентстеммон. — Я уже некоторое время чувствую, как смерть тихонько приближается ко мне.
— О, уверена это не так.
Софи пыталась говорить утешающим тоном. Однако сложно говорить каким угодно тоном, когда миссис Пентстеммон так таращится на тебя.
— Уверяю вас, так и есть. Именно поэтому мне не терпелось увидеться с вами, миссис Пендрагон. Понимаете, Хауэлл был моим последним учеником и безусловно лучшим. Когда он пришел ко мне из чужих краев, я собиралась уйти на покой. Я думала, мое дело закончено после того, как я обучила Бенджамина Салливана — которого вы, возможно, знаете как Волшебника Сулимана, Царствие ему Небесное! — и добилась для него места Придворного Мага. Как ни странно, он появился из тех же краев, что Хауэлл. А потом пришел Хауэлл, и я с первого взгляда поняла, что у него вдвое больше воображения и способностей. И хотя, признаю, у него есть некоторые недостатки, я знала, он служил добру. Добру, миссис Пендрагон. Но кем он стал сейчас?
— Действительно, кем? — сказала Софи.
— Что-то с ним произошло, — миссис Пентстеммон продолжала пронзительно смотреть на Софи. — И я решительно настроена исправить это, прежде чем умру.
— Как вы думаете, что произошло? — неловко спросила Софи.
— Надеюсь, вы скажете мне. У меня ощущение, что он пошел тем же путем, что Ведьма Пустоши. Мне говорили, раньше она не была злой — хотя тут я могу полагаться только на слухи, поскольку она старше всех нас и сохраняет молодость своим искусством. Дар Хауэлла того же порядка, что ее. Похоже, те, кто обладает значительным дарованием, не могут противостоять особым, опасным гениальным идеям, которые заканчиваются роковой ошибкой и дают начало медленному погружению во зло. Вы, случайно, не догадываетесь, что это могло быть?
В голове Софи раздался голос Кальцифера: «В конечном счете, договор не идет на пользу ни мне, ни ему». Ей стало зябко, несмотря на жару, проникавшую в распахнутые за шторами окна элегантной комнаты.
— Да, — сказала она. — Он заключил какой-то договор с огненным демоном.
Рука миссис Пентстеммон на трости слегка вздрогнула.
— Наверное, это оно. Вы должны разорвать договор, миссис Пендрагон.
— Я бы разорвала, если бы знала как.
— Наверняка ваше материнское сердце и ваш собственный сильный магический дар подскажут вам как. Я изучала вас, миссис Пендрагон, хотя вы могли и не заметить…
— О, я заметила, миссис Пентстеммон.
— …и мне нравится ваш дар. Он вдыхает жизнь в вещи — такие, как трость в вашей руке, с которой вы очевидно столько разговаривали, что она стала волшебной палочкой, как сказал бы человек несведущий. Думаю, вам будет несложно разорвать договор.
— Да, но мне надо знать, каковы его условия. Хаул сказал вам, что я ведьма? Потому что в таком случае…
— Нет, не говорил. Не стоит скромничать. Можете быть уверены, с моим опытом я сразу разгляжу магический дар, — произнесла миссис Пентстеммон и, к облегчению Софи, закрыла глаза — как будто выключили яркий свет. — Я ничего не знаю и не желаю знать о подобных договорах, — ее трость качнулась, как если бы она вздрогнула; рот искривился, точно она нечаянно раскусила перчинку. — Но теперь я понимаю, что случилось с Ведьмой. Она заключила договор с огненным демоном, и в течение лет этот демон овладевал ею. Демоны не различают добра и зла. Но их можно подкупить договором, если человек предложит им нечто ценное, что есть только у людей. Это продлевает жизнь и человека, и демона, и человек получает волшебную силу демона в добавление к своей собственной, — миссис Пентстеммон снова открыла глаза. — Больше я ничего не могу сказать по данному вопросу, разве что посоветовать узнать, что получил демон. А теперь я вынуждена попрощаться с вами. Мне надо немного отдохнуть.
