Бродячий замок Хаула (ЛП) полностью

Хаул появился ближе к вечеру: он открыл дверь и, насвистывая, вошел небрежной походкой. Видимо, уже оправился после корня мандрагоры. От открытия, что он, оказывается, не был в Уэльсе, лучше Софи не стало. Она пронзила его самым свирепым своим взглядом.

— Милостивые небеса! — воскликнул Хаул. — Кажется, этот взгляд превратил меня в камень! В чем дело?

— Какой на тебе костюм? — прорычала в ответ Софи.

Хаул опустил взгляд на свой черный наряд.

— Это имеет значение?

— Да! — рявкнула Софи. — И не начинай опять, что ты в трауре! Который это на самом деле?

Хаул пожал плечами и поднял висячий рукав так, словно не был уверен, который на нем костюм. И уставился на него с озадаченным видом. Черный цвет стек от плеча в заостренный висящий кончик. Плечо и верх рукава стали коричневыми, потом серыми, тогда как заостренный кончик наливался чернильно-черным, пока Хаул не оказался одетым в черный костюм с одним серебристо-голубым рукавом, кончик которого словно окунули в деготь.

— Вот какой, — сказал он и позволил черному цвету разлиться обратно к плечу.

Софи почему-то почувствовала еще большее раздражение, чем раньше. За нехваткой слов она яростно зарычала.

— Софи! — произнес Хаул самым смеющимся и умоляющим тоном.

Человек-пес открыл дверь, толкнув ее, и пробрался внутрь. Он никогда не позволял Хаулу долго разговаривать с Софи.

Хаул уставился на него.

— Теперь у вас английская овчарка, — сказал он так, словно обрадовался отвлечению. — На двух собак уйдет немало еды.

— Это один и тот же пес, — сердито сказала Софи. — Он под чарами.

— Правда? — Хаул устремился к собаке со скоростью, ясно показывавшей, что он был рад убраться от Софи.

Естественно, это было последнее, чего хотел человек-пес. Он попятился. Хаул бросился вперед и обеими руками ухватился за лохматую шерсть, прежде чем пес успел добраться до двери.

— Действительно! — Хаул встал на колени, чтобы заглянуть в наполовину закрытые шерстью глаза овчарки. — Софи, с какой стати вы не сказали мне об этом? Этот пес — человек! И он в ужасном состоянии!

Хаул развернулся на одном колене, по-прежнему держа пса. Софи посмотрела в стеклянные глаза Хаула и поняла, что он сейчас зол, по-настоящему зол.

Хорошо. Софи страшно хотелось поругаться.

— Ты мог бы и сам заметить, — она ответила столь же яростным взглядом, провоцируя Хаула на худшую реакцию с зеленой слизью. — В любом случае, пес не хотел…

Хаул был слишком зол, чтобы слушать. Он вскочил и потащил пса по плиткам.

— И я бы заметил, если бы у меня голова не была занята другим, — сказал он. — Давай. Я хочу показать тебя Кальциферу.

Пес упирался всеми четырьмя лохматыми лапами. Хаул волочил его, упирающегося и скользящего.

— Майкл! — завопил он.

В этом вопле было нечто такое, что заставило Майкла тут же примчаться.

— А ты знал, что этот пес на самом деле человек? — спросил Хаул, пока они с Майклом тащили сопротивляющуюся мохнатую гору по лестнице.

— Но он не человек, разве нет? — потрясенно и удивленно ответил Майкл.

— Значит, тебя я освобождаю от обвинений и возлагаю их только Софи, — сказал Хаул, протаскивая пса через кладовку. — Подобного всегда можно ожидать от Софи! Но ты, Кальцифер, знал, не так ли? — спросил он, когда они подтащили пса к очагу.

Кальцифер отодвигался, пока не прижался к задней стене дымохода.

— Ты не спрашивал, — сказал он.

— А мне надо спрашивать? Хорошо, я должен был заметить сам! Но ты противен мне, Кальцифер! По сравнению с тем, как обращается со своим демоном Ведьма, ты ведешь отвратительно легкую жизнь, и всё, чего я прошу взамен — чтобы ты говорил мне о том, что мне надо знать. Ты уже дважды подвел меня! А теперь немедленно помоги мне вернуть это существо в его собственный облик!

Кальцифер приобрел необычно болезненный оттенок синего.

— Хорошо, — хмуро произнес он.

Человек-пес попытался смыться, но Хаул подсунул плечо ему под грудь и подтолкнул, так что он волей-неволей встал на задние лапы. После чего они с Майклом удерживали его в таком положении.

— Чего глупое создание так упирается? — выдохнул Хаул. — Это ведь чары Ведьмы Пустоши, не так ли?

— Да. Их несколько слоев, — ответил Кальцифер.

— Давай в любом случае уберем собачью часть.

Кальцифер взмыл насыщенной ревущей синевой. Благоразумно наблюдая от двери шкафа для метел, Софи увидела, как облик лохматой собаки выцвел, уступив облику человека. Тот снова выцвел в собаку, а потом обратно в человека, расплылся и, наконец, затвердел. В итоге Хаул с Майклом оказались держащими за руки рыжеволосого мужчину в мятом коричневом костюме. Неудивительно, что Софи его не узнала. За исключением встревоженного выражения, на его лице не отражалось ни малейшего следа индивидуальности.

— А теперь скажите-ка: кто вы такой, друг мой? — спросил Хаул.

Мужчина поднял дрожащие руки и ощупал лицо:

— Я-я не уверен.

— Последнее имя, на которое он откликался, было Персиваль, — сообщил Кальцифер.