Но он перестал вести себя как слабоумный. Он взял гитару и настроил ее. Всего за несколько секунд он заставил ее звучать гораздо приятнее.
— Моя беда обнаружена, — патетично объявил Хаул. — Я родился совершенно немузыкальным валлийцем. Вы рассказали Софи всё? Или вы знаете, что пыталась выведать Ведьма?
— Она хотела разузнать про Уэльс, — ответил Персиваль.
— Так я и думал, — спокойно сказал Хаул. — Ну, что ж.
Он ушел в ванную, где пропал на следующие два часа. За это время Персиваль сыграл на гитаре несколько медленных задумчивых мелодий, словно сам себя учил играть, пока Майкл ползал по полу с дымящейся тряпкой, пытаясь избавиться от яда для сорняков. Софи сидела в кресле и не говорила ни слова. Кальцифер постоянно выпрыгивал и посматривал на нее, а потом снова исчезал под поленьями.
Когда Хаул появился из ванной в облаке пара, пахнущего горечавкой, его костюм был глянцево-черным, а волосы — глянцево-белыми.
— Возможно, я вернусь поздно, — сказал он Майклу. — После полуночи начнется день летнего солнцестояния, и Ведьма может предпринять что-нибудь. Так что активируй все защитные чары и, пожалуйста, помни о том, что я сказал тебе.
— Хорошо, — ответил Майкл, кладя дымящиеся остатки тряпки в раковину.
Хаул повернулся к Персивалю:
— Думаю, я знаю, что с вами произошло. Придется хорошенько поработать, чтобы вытащить вас, но я попробую — завтра, когда вернусь.
Хаул подошел к двери и остановился, положив ладонь на ручку.
— Софи, вы всё еще не разговариваете со мной? — несчастным тоном спросил он.
Софи знала, Хаул мог бы и в раю выглядеть несчастным, если это выгодно для него. И он только что использовал ее, чтобы добыть информацию из Персиваля.
— Нет! — прорычала она.
Хаул вздохнул и ушел. Софи подняла взгляд и увидела, что ручка повернута черным вниз. «Всё, с меня довольно! — подумала она. — Мне плевать, что завтра день летнего солнцестояния! Я ухожу».
Занялась заря дня летнего солнцестояния. Примерно в то же самое мгновение Хаул ввалился через дверь с таким шумом, что Софи подскочила в своем закутке в уверенности, что Ведьма мчится за ним по пятам.
— Они так много думают обо мне, что всегда играют без меня! — проревел Хаул.
Софи поняла, что он всего лишь пытался спеть кастрюльную песенку Кальцифера, и легла обратно, но тут Хаул упал поперек кресла и так зацепился ногой за стул, что тот пролетел через всю комнату. Затем он попытался подняться к себе через кладовку и через двор. Похоже, это его немного озадачило. Но в конце концов он нашел ступени — все, кроме нижней — и упал на них лицом вперед. Весь замок содрогнулся.
— В чем дело? — спросила Софи, просунув голову между перил.
— Собрание Регбийского клуба, — заплетающимся языком, но с достоинством ответил Хаул. — Вы ведь не знали, что я раньше летал за крыльевого[7] в команде моего университета, а, миссис Нос?
— Если ты пытался полететь, видимо, ты забыл, как это делается.
— Я был рожден со странностью очей, и вижу суть явлений и вещей, и как раз направлялся в кровать, когда вы отвлекли меня. Я знаю, куда ушли года и кто копыто дьяволу рассек.
— Иди спать, дурак, — сонно произнес Кальцифер. — Ты пьян.
— Кто? Я? — ответил Хаул. — Заверяю вас, друзья мои, я резв как окнышко.
Он встал и прошествовал наверх, держась за стену так, словно думал, будто она сбежит от него, если он оторвется от нее хоть на мгновение. Но сбежала дверь в спальню.
— Какая это была ложь! — заметил Хаул, входя в стену. — Мой блестящий обман станет моим спасением.
Он еще несколько раз вошел в стену в разных местах, пока не обнаружил дверь своей спальни, после чего ввалился в нее. Софи слышала, как он падает там, возмущаясь, что кровать убегает от него.
— Он невыносим! — Софи решила уйти немедленно.
К несчастью, произведенный Хаулом шум разбудил Майкла и Персиваля, который спал на полу в комнате Майкла. Майкл спустился, заявив, что раз они всё равно окончательно проснулись, можно пойти собрать цветов для гирлянд на день летнего солнцестояния, пока еще прохладно. Софи не против была в последний раз посетить место с цветами. Там стояла теплая молочная дымка, насыщенная запахами и приглушенными красками. Софи простукивала тростью вокруг себя, проверяя болотистую почву, слушала жужжание и щебет тысяч птиц и чувствовала, что будет скучать. Она погладила влажную атласную лилию и прикоснулась пальцами к одному из лохматых фиолетовых цветов с длинными припудренными тычинками. Она обернулась на высокий черный замок, который выдыхал туман позади них. Софи вздохнула.
— Он значительно всё здесь улучшил, — заметил Персиваль, кладя охапку гибискусов в летающий тазик Майкла.
— Кто? — спросил Майкл.
— Хаул. Вначале здесь были одни кусты — маленькие и сухие.
— Вы вспомнили, что бывали здесь раньше? — взволнованно спросил Майкл; он ни за что не собирался отказываться от теории, что Персиваль — принц Джастин.
— Возможно, я бывал здесь с Ведьмой, — с сомнением ответил Персиваль.
