Они набрали два полных тазика цветов. Софи заметила, что, когда они пришли во второй раз, Майкл покрутил ручку на двери несколько раз. Наверное, это как-то было связано с чарами против Ведьмы. А потом, конечно, пришлось делать гирлянды для дня летнего солнцестояния. На них ушло немало времени. Софи собиралась оставить работу на Майкла и Персиваля, но Майкл был слишком занят тем, что задавал Персивалю хитрые вопросы, а Персиваль работал очень медленно. Софи понимала, что взбудоражило Майкла. В выражении лица Персиваля появилось нечто такое, словно он ждал чего-то, что должно вот-вот произойти. И Софи задумалась, насколько он еще находится во власти Ведьмы. Ей пришлось сделать большинство гирлянд. Все возможные мысли о том, чтобы остаться и помочь Хаулу против Ведьмы, исчезли. Хаул, который мог одним мановением руки сделать все гирлянды, храпел так громко, что она слышала его даже из магазина.
Они так долго делали гирлянды, что время открывать магазин наступило раньше, чем они закончили. Майкл принес им хлеба и меда, и они ели, пока разбирались с первой гигантской волной покупателей. Хотя день летнего солнцестояния, как это в обычае у праздников, выдался в Маркет Чиппинге пасмурным и холодным, половина города в лучших нарядах явилась купить цветов и гирлянд для фестиваля. Снаружи на улице собралась обычная толкучка. В магазин пришло столько народу, что только к полудню Софи удалось, наконец, украдкой подняться по лестнице и войти в шкаф для метел. Они получили столько денег, что запас Майкла под плитой очага увеличится в десять раз, подумала Софи, укладывая в котомку немного еды и свою старую одежду.
— Ты пришла поговорить со мной? — спросил Кальцифер.
— Подожди секунду, — ответила Софи, с котомкой за спиной проходя через комнату.
Она не хотела, чтобы Кальцифер поднял крик по поводу своего договора.
Она протянула руку снять с кресла трость, и тут кто-то постучал в дверь. Софи застыла с вытянутой рукой и вопросительно посмотрела на Кальцифера.
— Дверь поместья, — сказал Кальцифер. — Плоть и кровь, безобидный.
Стук повторился. «Вечно это происходит, когда я собираюсь уйти!» — подумала Софи. Она повернула ручку оранжевым вниз и открыла дверь.
На дороге за статуями стояла коляска с запряженной в нее добродушной парой лошадей. Она виднелась позади массивного лакея, который и стучал.
— Миссис Сашеверелл Смит наносит визит новым владельцам, — объявил лакей.
«Как неловко!» — подумала Софи. Вот последствия новой краски и занавесок Хаула.
— Нас нет до… — начала она, но миссис Сашеверелл Смит отодвинула лакея и вошла.
— Подожди в коляске, Теобальт, — велела она лакею, проплывая мимо Софи и закрывая зонтик от солнца.
Это была Фанни — Фанни, которая выглядела невероятно процветающей в кремовом шелке. На ней была шляпка из кремового шелка, украшенная розами, которую Софи помнила слишком хорошо. Она помнила, как говорила этой шляпке, когда украшала ее: «Ты выйдешь замуж за деньги». И по виду Фанни сразу становилось ясно, что ее слова сбылись.
— Ох! — произнесла Фанни, осматриваясь. — Здесь какая-то ошибка. Это людская!
— Ну… э… мы еще не совсем въехали, мадам, — сказала Софи.
Интересно, что почувствовала бы Фанни, если бы узнала, что бывший шляпный магазин находится прямо за кладовкой.
Фанни развернулась и изумленно приоткрыла рот.
—
И к удивлению Софи, Фанни отбросила шляпу, зонтик и все великосветские манеры, чтобы со слезами обнять Софи.
— О, я не знала,
Софи обнаружила, что тоже плачет. Она поспешно бросила котомку и подвела Фанни к креслу. Подтащив стул, она села рядом с Фанни, держа ее за руку. Теперь обе смеялись не меньше, чем плакали. Они безумно были рады видеть друг друга.
— Долгая история, — сказала Софи после того, как Фанни в шестой раз спросила, что с ней случилось. — Когда я посмотрела в зеркало и увидела себя такой, я была так потрясена, что вроде как убрела прочь…
— Переутомление, — расстроенно произнесла Фанни. — Как я ругала себя!
— Не совсем. И ты не должна беспокоиться, поскольку чародей Хаул взял меня к себе…
— Чародей Хаул! — воскликнула Фанни. — Гадкий, гадкий человек!
Она схватила зонтик и сделалась такой по-настоящему воинственной, что Софи пришлось удерживать ее. Софи не хотелось и думать о том, как отреагирует Хаул, если Фанни разбудит его, тыкая в него зонтиком.
— Нет-нет! Хаул был очень добр ко мне.
И это правда, поняла Софи. Хаул довольно странно проявлял доброту, но, учитывая всё, что Софи сделала, чтобы досадить ему, он в самом деле был к ней очень добр.
