Жила-была на дне морском прекрасная раковина. Лет до шестнадцати ее жизнь текла безмятежно и предсказуемо, как отпуск в санатории «Кубань». А в шестнадцать она загрустила. Ушла в себя. Ее не радовали ни солнечные лучи, ни долетающая с теплоходов музыка.
Рядом, в зеленом иле, окопалась мудрая черепаха. Была она старая, помнила Цусимское сражение 1905 года, курила трубку и утверждала, что ее внук поет в одной известной рок-группе. Эта мудрая черепаха, глядя на раковину, только качала головой: «Тебе грустно, прекрасная раковина, потому что ты не исполняешь свое предназначение – делать прекрасной жизнь людей».
Однажды на дно морское приплыла золотая рыбка. Мудрая черепаха попросила кубинского рому и черный-пречерный табак. Раковина взволнованно прошептала: «А я хочу делать прекрасной жизнь людей!»
«Фокус-покус, тру-ля-ля», – ответила рыбка и взмахнула хвостиком.
Раковина очнулась на коммунальной кухне по адресу Сыромятников переулок, дом 14. Она долго не могла узнать себя. К ее фаянсовому дну прилипли беспризорные кастрюли. Бок жгло окурком. Сверху капала вода.
Раковина служила людям ровно тридцать лет и три года. Пока в нее случайно не упал бюст какого-то древнегреческого героя, расколов пополам. Тогда раковину унесли на свалку.
Ей было обидно. Но некоторое удовлетворение принесло то, что рядом дотлевал скелет золотой рыбки: вот уж кто жизнь прожил бездарно и никому не принес счастья.
– Я поняла, о чем эта сказка, – сказала Маруся. – О том, что нужно хорошенько подумать, прежде чем загадывать желания. Папа говорит, у каждого желания могут быть непредвиденные последствия.
– Вообще-то это сказка о том, что не нужно верить шарлатанам, – сказала Берта и зевнула.
Маруся обняла коленки. В темноте глаза девочки казались двумя огромными черными озерами. Она прошептала:
– Берта, я знаю, что ты волшебница, а никакой не шарлатан! И свое желание я уже сто раз обдумала.
Берта ощутила тиканье в висках. Весь сон испарился от этого горячего шепота девочки. Маруся посмотрела на нее в упор и проговорила:
– Помоги моей маме вспомнить меня!
Один раз в месяц Берта ездила в город «пополнять запасы». Ей нравилось это выражение. Берта ощущала себя неугомонной белочкой. Ранним утром в субботу она шла на запад через картофельные поля, пересекала горелый лес и выходила на поворот шоссе. В семь тридцать к повороту подъезжал маленький автобус, который умудрялся пылить даже на гладком асфальте после дождя. Иногда из автобуса выпрыгивали грибники с большими корзинами или степенно спускались рыбаки в камуфляже, похожие на разведчиков. Входила одна Берта. Она покупала билет, садилась у окна и досматривала утренние сны.
Берта не любила город. Это довольно скучное место для тех, кто родился и шестьдесят три года прожил на Брусничном холме. В городе Берта ходила по одним и тем же местам. Первое место – огромный, пахнущий рыбой гастроном у центральной площади. Берта выбрала его за низкие цены и – что еще более важно при ее-то росте – за низкие полки. Второе место – хозяйственный магазин на Тракторной улице, и – о, долгожданный миг блаженства! – третье, лавка сладостей в Сыромятниковом переулке, где она так давно покупала марципановые конфеты, что эти конфеты можно было бы с полным правом назвать ее именем, например «Берта миндальная в шоколаде».
Пополнив запасы, Берта возвращалась на вокзал. Садилась в автобус, но уже не дремала, иначе можно было прозевать остановку. Она выходила из автобуса в сумерках, шла по горелому лесу, через картофельные поля, мимо тихой деревни, на самую окраину, и тяжелый рюкзак приятно оттягивал плечи.
За много лет Берта ни разу не отклонилась от маршрута, если не считать случая, когда автобус заглох на полпути и ей пришлось ловить попутку.
На этот раз все шло по плану, Берте оставалась лишь лавка сладостей. Рюкзак уже оттягивал плечи. Она мечтала, как вечером окажется дома, как вместе с Марусей они будут разбирать покупки, а потом долго-долго пить чай с конфетами. Ноги Берты сами собой замедлились у магазина одежды. За стеклом стояли манекены в красивых платьях и элегантных туфельках – целый школьный класс пластмассовых модниц! В голову Берте невольно пришла мысль: «А Маруся все в рубашке да рваных шортах. Какая красивая была бы в платьице!» Берта замерла и оглянулась: не услышал ли кто? А потом отвернулась от витрины. Нахмурилась. Что же это такое? У нее впервые в жизни появились
Когда Берта вернулась домой, Брусничный холм уже погрузился в летние сумерки. В горелом лесу шептались вершинки сухих сосен. По полям бродили коровы пасечника, звякая колокольчиками.
Берта подошла к дому и удивилась, почему Маруся не зажгла свет. Может, спит? Мысль кольнула разочарованием: всю дорогу Берта представляла, как девочка ждет ее, как они будут долго-долго пить чай с конфетами, пока за окнами не сгустится ночь.