И она показала Марусе быстрый фокстрот. Если бы девочка разбиралась в бальных танцах, она поняла бы: Бертин танец мало похож на настоящий фокстрот, он куда веселее, с высоким подбрасыванием колен и прыжками на месте. Пластинка играла, Берта меняла иголки в патефоне, запыхавшаяся Маруся вертелась и прыгала.
– Слушай ритм! – повторяла Берта. – Самое главное в танцах – слышать музыку!
Маруся слушала. Хохотала и щелкала воображаемыми каблуками. Ходила взад и вперед по воображаемой сцене, перед воображаемым оркестром, как показывала Берта. Новое платье взмокло на спине, щеки раскраснелись. Это был потрясающий фокстрот! Берта остановилась, довольная, глядя, как отплясывает девочка.
– Ты быстро учишься, – похвалила Берта. – Правда, с такой техникой очень сложно найти подходящего партнера, не каждому дано научиться фокстроту.
Они не знали, что в низину, привлеченный громкой музыкой, спустился Штрек со своей лайкой и остановился у дома Берты. Лесничий долго таращился в окно, приоткрыв рот от изумления.
– Интересно, что нам пишут? – спросила Берта с легким волнением.
Маруся подняла телефон высоко над головой. Берта в это время красила шину в зеленый цвет, чтобы замаскировать «бычка» в густой зелени.
– Вообще-то я готова к обоснованной критике, – продолжала Берта, немного бледная, должно быть, от краски. – А ты? Блогер Шарманкус говорит, критика – это камни для пьедестала… Да что ты копаешься?
– Берта-а, – тихонько позвала Маруся. – А если не будет ни одного комментария, даже обоснованной критики? Мы не бросим снимать блог?
Берта пожевала губы. Этот вариант она не рассматривала. Теперь он казался ей самым вероятным и самым ужасным. Маруся переминалась с ноги на ногу от беспокойства.
– Нет, не бросим. Будем снимать блог для собственного удовольствия, – решила Берта и обмакнула кисть в банку. – Хотя, признаться, всю последнюю неделю я мечтала о славе.
– Есть! – закричала Маруся и закрутилась вокруг себя. – Да как много комментариев!
Берта снова побледнела и сомкнула веки с видом изнеженной дамы восемнадцатого века, которая надела слишком тугой корсет.
– Ах! Поднесите мне нюхательной соли, – попросила она.
– Первые комментарии к ролику о том, как ты делала качели. Читать? – и Маруся, не дожидаясь ответа, стала читать вслух. – Пишет Пиранья Паломета: «В этой задаче перебор неизвестных. Вес шины? Вес Берты? Вес гантелей? Если у меня будут точные исходные данные, а не приблизительные, как сейчас, я рассчитаю необходимую массу дополнительного груза». – Берта хмыкнула. – Ей отвечает Углик: «Это же просто история! Не инструкция! Как делать качели!», – тут Берта кивнула. – Андроид Коннор пишет: «Я бы не советовал делать качели по этим советам. У нас на площадке перед домом стояли настоящие качели, железные, и то однажды рухнули и чуть не убили одну девочку, которая даже не качалась, а просто гуляла вокруг».
– Дай-ка мне посмотреть! – не выдержала Берта.
Они вдвоем склонились над экраном телефона. Капли краски с малярной кисти падали на лопухи.
– Ой, смотри, как много комментариев под историей с Олиссой, – сказала Маруся. – А я уже и забыла этот несчастный лагерь!
– Читай вслух, – попросила Берта.
– Андроид Коннор пишет: «В нашем классе есть такой пацан: когда ешь котлету в столовой, он обязательно подойдет и начнет рассказывать что-нибудь противное, чтобы тебя затошнило. А одному мальчику Вадику он на перемене втихую обрезал волосы на затылке. Мама этого мальчика Вадика прибежала на следующий день в школу, кричала: “Кто это сделал?” Вадик должен был выступать на концерте, а на сцене очень важен внешний вид. Его пришлось побрить, и он выглядел ”тифозным“, так сказала его мама. Это значит больным. Тот пацан сказал, что жук-усач в окно залетел и Вадику волосы состриг». Углик пишет: «Необходимо! Защищать свое достоинство! Я против травли в школе! Я против травли везде!» Зачем этот Углик ставит такую кучу восклицательных знаков? У меня уже уши закладывает, – проговорила Маруся. Она выкрикивала каждое слово, как того требовал восклицательный знак.
– Читай дальше, – велела Берта, забыв о краске.
– Пиранья Паломета отвечает Андроиду Коннору: «Безусловно, это проявление буллинга. Пока еще не безмерно жестокое, но вам имеет смысл обратиться к школьному психологу или хотя бы к классному руководителю. По счастью, в нашем лицее нет таких образчиков с мышлением дегенерата, как описанный выше ”пацан“. У нас учатся одаренные дети, которым незачем самоутверждаться с помощью оскорблений и рукоприкладства. Мне интересно, а вы признались маме Вадика, что ее сына остриг не жук-усач, или промолчали?» Снова Углик: «Нет школьному буллингу! Если я узнаю! Что в нашем классе! В нашей школе! Кого-то травят! Я соберу отряд в поддержку жертвы!» Пиранья пишет Углику: «А ты в каком классе учишься?» Углик Пиранье: «В пятом!» Пиранья Углику: «Ясно». Пиранья Коннору: «Так вы признались или промолчали?»