Стояло сухое, солнечное утро, в лесу заливались птицы, хрустел под ногами бледно-зеленый лишайник. Маруся, как всегда, вертела головой, и дождевик шуршал на весь лес.
– Смотри под ноги, – скомандовала Берта. – Грибы не растут на деревьях!
Они добросовестно искали грибы, но нашли всего два сморчка. Берта не стала их трогать.
– Видно, грибной дождь прошел в этот раз мимо леса, – предположила она.
– Давай баюкать деревья! – подпрыгивая от нетерпения, предложила Маруся.
Берта усмехнулась. Она подошла к ближайшей сосне и погладила ее теплую смолистую кору. Потом повернулась к молодой елочке, провела ладонью по веткам. Обхватила тонкий ствол рябины и запела тихонько:
Маруся закрыла глаза, заткнула уши, представила, как снег укутывает деревья и становится тихо-тихо.
– Спите, спите, – прошептала она.
Девочка тоже гладила деревья и шептала им ласковые слова. Деревья приветливо качали ветвями. Берта улыбалась.
А потом они вернулись домой. Маруся скинула дождевик и сапоги, которые в этот чудно́й осенний день промокли не снаружи, а изнутри, и бросилась под дождь из шланга. Брызги летели в разные стороны. Солнечные лучи разбегались миллионами крошечных радуг. Девочка прыгала и визжала. Струи воды закружили ее, подхватили и слегка подбросили вверх.
– Мирта! – крикнула Маруся. – Давай еще!
«Сырная ты крошечка», – ласково думала Берта, ей самой было непонятно, кому она адресовала это давнее прозвище. Две сырные крошечки играли бы до самого вечера, если бы Берта не вышла на крыльцо и не напомнила:
– Поторопимся, осенний день так короток!
Они пили горячий чай с вареньем, читали стихи, жгли свечи и лепили фигурки из стеарина. И пришел тихий вечер. «Вот наша маленькая планетка, жизнь которой важна только для нее самой. Но как упоительно смотреть с этой планетки на звезды! – думала Берта. – Жаль, что летом такие длинные дни и звезд совсем не видно!»
Потом они сидели у печки. Каждой чудилось свое, но когда в уютном тепле долго смотришь на потрескивающий огонь, мысли разных людей сами собой притекают к одному и тому же – самому дорогому, самому любимому.
Берта сквозь пламя увидела большую комнату, в которой кружится ее мама, танцует и сама себе напевает таким чистым голосом, что плакать хочется. Мама замечает Берту и улыбается, в ее глазах – рыжие искорки, и маленькая Берта бежит к ней, чтобы уткнуться лбом в мягкий живот, но запинается о порог и падает. Она не плачет. Она спрашивает: «Почему так быстро летит время?» Мама не удивляется этому недетскому вопросу. «Время летит так быстро, чтобы в жизни оставалось только главное», – отвечает она и тает, как свеча.
Маруся тоже видит маму. Не ту грустную, усталую, впадающую в замешательство, как будто она взяла и забыла, на какую ногу надевать сапог, как выключить свет или отрезать хлеб, – а веселую, светлоглазую, какой она была позапрошлым летом у моря. Тем летом, когда Марусе разрешили проколоть уши, а папа придумал легкий способ бросить курить и очень этим гордился.
– Что будет потом, Берта? – сонно спросила Маруся.
«Хотела бы я знать!» – подумала Берта. Вчера она тайно ходила на Кочку, набрала номер больницы, найденный в интернете, и услышала строгий голос: «Мы не даем справок о пациентах».
– Потом мы поедем в город. К маме и папе, – сказала Берта, но девочка ее уже не слышала.
Осенний день был прекрасен. Наутро стало ясно, что Маруся заболела.
– Расскажи сказку, Берта, – попросила Маруся осипшим голосом.
Берте было не до сказок. Она впервые в жизни имела дело с больным ребенком и беспокоилась, не навредит ли девочке ее лечение чаем из ромашки и хвойной растиркой. Два этих средства легко ставили на ноги саму Берту, если она простужалась. Но помогут ли они ребенку из двадцать первого века? Берту одолевала тревога. Она хотела сбегать на Кочку и посмотреть в интернете, как лечат современных детей. Однако Маруся смотрела взглядом, полным ожидания.
– Ска-азку!
– Жили-были пять братьев-перцев, все молодые, жгучие, – начала рассказывать Берта и тут же сбилась, поправила Марусе компресс на лбу. – Ты точно не устала? Может быть, хочешь спать?
– Нет, я хочу слушать сказку, – попросила девочка. – Меня обязательно вылечат твои сказки. Ты же волшебница, Берта! Как Медея, – из-за заложенного носа у нее получилось «Бедея». – Так что там приключилось с братьями-перцами?
Берта набрала воздуху в рот, но поняла, что сказка вылетела у нее из головы. Она оглядела комнату. Взгляд упал на корпус от пылесоса, из которого она собиралась сделать воздуходув для уборки листвы по мастер-классу ОбаЛенского. «Листья, – подумала она, – осень… Все когда-то заканчивается. Мне нужно отвезти ее в больницу, вот и все!»
– Да что с тобой? – спросила Маруся.
– Ничего особенного, – ответила Берта, – просто я не в своей тарелке.
– Тогда вернись в свою тарелку! – сказала девочка и надула губы.