Берта замолчала, почтальон громко сглотнул. Она уронила руки вдоль тела, листок со стихотворением спикировал на пол.
– Дорогая, бесценная Берта! – пробормотал почтальон. – Как же это печально! Зачем сажать в вас ветки? Почему – не успеете?
– Потому что я больше не могу отрицать очевидного. Я старая! – отрезала Берта.
– Вы-ы? – почтальон так искренне изумился, словно и впрямь никогда не замечал ее возраста.
Берта грустно усмехнулась.
– Я знаю, что на Брусничном холме меня считают вздорной. Они говорят: «Вот идет Берта, которая впала в детство». Но хотя бы один из них задался вопросом: почему? Почему я сопротивляюсь возрасту? Почему терпеть не могу слово «бабушка»?
Почтальон растерянно хлопал глазами, ему тоже никогда не приходило в голову задавать Берте такие вопросы. Берта сказала:
– Да потому что меня все это пугает! Потому что одинокие люди боятся стареть!
Тут почтальон упал на одно колено. Опрокинул миску с водой, в которой хозяйка полгода безуспешно проращивала авокадо из косточки, но даже не заметил, что сел в лужу.
– Ах, дорогая Берта! Что я слышу? Мое сердце готово разорваться вместе с вашим… Ах, Берта, ваша беда в том, что вы не можете ни о чем просить для себя… Это одиночество! Как же трудно его переносить, когда у тебя такое большое, трепетное сердце, – сбивчиво лепетал он. – Выходите за меня замуж, милая Берта! Уедем вместе к морю, к чайкам, к белым кораблям!
– Все, конечно, плохо, – ответила мрачная Берта, – но не до такой же степени, чтобы выходить замуж за первого встречного!
Берта в который раз пыталась вспомнить, как весело она жила одна. Пусть не заливалась смехом то и дело. Но и не влачила дни уныло, все равно что жухлая картофельная ботва. Жила себе спокойно, размеренно, местами интересно. «Деятельно», – подобрала Берта подходящее слово.
Она пыталась вспомнить, что́ ее увлекало когда-то, и достала пыльную коробку с конструктором. Собрала термометр. Прибор не работал. Батарейки сели. Берта вздохнула и сказала самой себе:
– Вот теперь-то у тебя в жизни все идет как прежде. То есть ничего не получается с первого раза!
Она немного полежала, вытянув ноги. Потом походила. Сделала пару наклонов в одну сторону и пару – в другую. Выпила чаю. Открыла водопроводный кран.
– Зачем обманываться? – сердито проговорила Берта. – Мы никогда не будем жить как раньше, Мирта. Раньше нам хватало общества друг друга, а теперь я каждую минуту чего-то жду… Ты знаешь, чего я жду. Что откроется дверь, вбежит она с каким-нибудь вопросом или смешным изумлением. Молчи, Мирта! Я сама прекрасно понимаю, что она не приедет. У нее школа, родители, а Брусничный холм хорош для ребенка только летом. Да и кто я такая, чтобы они разрешили девочке приехать хотя бы на выходные? Да и она давно меня забыла. Но я-то… я-то все равно жду. А ты думала, у меня мешок цемента вместо души?.. Ах, Мирта, от этого бесполезного ожидания иногда хочется выть волком. Представь, если я начну выть волком! Сразу прибежит противный Штрек со своей лайкой.
Берта не слушала, что́ ей отвечает Мирта. Она продолжала говорить:
– Порой я думаю… не удивляйся и не сердись… я вспоминаю далекие времена, когда во-он там, за оврагом, тропинка выныривала прямо под жестяным кренделем на пекарне. Помнишь, как вывеска сияла на солнце, и как мы бежали из школы, и однажды нас поманила толстушка с белыми от муки щеками и угостила булкой, посыпанной сахаром? Какой же вкусной была та булка!.. А ледяная гора? Такая длинная, что на санках можно было доехать чуть не до самого горелого леса – вж-жух! – и ветер со снегом в лицо! А каток? Помнишь наши коньки, сырная ты крошечка? Ты обгоняла всех местных мальчишек. Признай, это было весело! Да… Иногда с людьми было даже неплохо.
Она говорила и говорила, перескакивая с мысли на мысль, обращаясь уже не к сестре, а к самой себе:
– Нет-нет. Все к лучшему! Хорошо, что мы не топтались у порога, не тянули зачем-то время на прощание. Хорошо, что она не сказала: «Я буду иногда звонить», а я не ответила: «Лучше пиши. Ты знаешь, какая здесь связь». Как хорошо обойтись без приготовленных фраз, которые пахнут канцелярским клеем! А еще лучше – без клятв! Страшное дело – клятва не забывать! Давайте уж сразу нож в спину. Как-то я уже летала на самолете… Нет, Мирта. Больше никаких опрометчивых поступков! Иногда нужно дать Земле повертеться без тебя.