Буддизм. Один учитель, много традиций полностью

Ниббана — это не просто отсутствие загрязнений и прекращение существования. Она называется «разрушением страстного желания», поскольку ее реализация приводит к устранению страстного желания. Если бы ниббана была уничтожением страстного желания, она не была бы необусловленной, поскольку разрушение желания — это обусловленное событие. В то время как устранение желания возникает из-за причин, у ниббаны нет причин, нет начала и нет конца (Vism 16:71).

Хотя ниббана реализуется благодаря последовательному развитию мудрости, она не начинает существовать в силу того, что ее реализуют. Ниббана всегда существует в качестве необусловленного элемента; она не рождена, не возникает, не изменяется, бессмертна. В силу существования ниббаны возможно устранение загрязнений (Ud 8:3). Арья-путь постигает необусловленное, и это постижение отсекает загрязнения.

Авторы палийских комментариев указывают на совместимость двух описаний ниббаны в суттах. (1) Когда ниббана описывается как цель, речь о блаженном состоянии, свободном от дуккхи и ее причин; его можно пережить в этой жизни. (2) Ниббана как объект медитации — это нечто необусловленное и нерожденное, всегда существующее и доступное восприятию надмирских пути и плода. Она называется «разрушением привязанности, гнева и помраченности», потому что постижение необусловленного элемента приводит к отсечению и, в конечном итоге, к устранению этих трех состояний.

В отличие от обусловленной сансары ниббана необусловлена. Она полностью отдельна от сансарического мира, движимого зависимым возникновением. Ниббана — это реальность; она также отличается от бессамостности, которая описывает сансарические явления.

С точки зрения последователей мадхьямаки, все явления сансары и нирваны лишены неотъемлемого существования и посему бессамостны и пустотны. Хотя слово нирвана часто используется для обозначения прекращения истинной дуккхи и истинного происхождения, его подлинный смысл — пустотность очищенного ума.

Четыре безмерных, или «безграничных состояния» — любовь, сострадание, радость и равностность — широко изучают и практикуют как в палийской, так и в санскритской традиции. Их называют «безмерными», потому что они направлены на безмерное количество живых существ и сопровождаются свободным от предвзятости настроем — и потому, что это состояния джханы, не ограниченные пятью помехами ума мира желаний. Их также называют брахмавихарами — по аналогии с мирами брахм первой джханы, потому что умы обитающих в этих мирах существ полны нежности. Слово «брахма» также означает «чистое» — эти четыре состояния свободны от привязанности, гнева и безразличия. Их называют «вихарами», или «обителями», потому что в них наш ум находит безмятежное отдохновение.

Четыре безмерных (аппаманнья, апрамана) упоминаются во многих палийских суттах, а «Висуддхамагга» посвящает этой практике целую главу. «Метта-сутта» (Sn 1:8) говорит о безмерной любви; это одна из самых популярных и часто читаемых вслух сутр. Хотя медитация на четырех безмерных может привести к перерождению в материальном царстве, более глубокая ее цель состоит в том, чтобы обрести податливое, сосредоточенное состояние ума — освобождение ума — которое можно использовать в качестве основы для прозрения относительно трех признаков.

Один из способов практики четырех безмерных обогащает наши отношения с другими. Любовь содержит аспект доброжелательности к живым существам и желает им благополучия и счастья. Она должна стать нашим базовым отношением к живым существам. Когда мы видим страдания живых существ, то откликаемся состраданием, тем самым отказываясь от страха и отвращения, и делаем все возможное, чтобы им помочь. Когда мы становимся свидетелями их счастья, успеха, добродетели и благих качеств, то откликаемся радостью, что противоположна зависти. Когда наше устремление к благополучию других не исполняется или другие нашу помощь не принимают, мы остаемся уравновешенными vi разностными.

Любовь «содержит аспект доброжелательности… ее непосредственная причина — видеть других достойными любви. Преуспев, она устраняет гнев. Потерпев поражение, она превращается в эгоистичное, привязчивое желание» (Vism 9:93). Такое желание — это омрачение цепляющейся привязанности, которую часто называют «любовью» в обществе. Подлинная любовь распространяется как на тех, кто относится к нам хорошо, так и на тех, кто этого не делает. Она устойчива и не колеблется под влиянием нашего настроения или того, как другие к нам относятся. Она готова помочь, но не принуждает других исполнять наши желания.