– Спасибо, милая. Я подумала: если уж обычная терапия не помогла, может, мне нужно что-то нетрадиционное. Про «Уайзвуд» мне рассказала сестра. Она приезжала сюда после тяжелого развода. Муженек ее был редкостным подонком. Я ее предупреждала еще до свадьбы тридцать лет назад, но разве она меня когда-нибудь слушает? Так вот, «Уайзвуд» как будто не похож на обычный дом отдыха – пафосный курорт с йогой на рассвете. Помните анкету, которую мы заполняли при подаче заявки? Мне со школьных лет не приходилось писать так много текста. – Она приподнимает бровь. – Я слышала, что они одобряют всего десять процентов заявок. Мне понравилось, как у них в брошюре сказано: «Мы не первый санаторий, куда вы поехали».
Что рассказала Кит в своей анкете? Интересно, думаю я, десять процентов одобренных заявок – это правда или маркетинговый ход, придающий эксклюзивности?
– Мне вот это понравилось, – повторяет Шерил. – Сразу понятно, что «Уайзвуд» создан для тех, кому действительно нужна помощь. Не то что обычно: четыре дня тебя заставляют падать спиной вперед и бормотать какие-то фразы для самовнушения, а потом все – отправляйся домой. Не так-то просто изменить жизнь за неделю, правда? Если хочешь настоящих, устойчивых перемен.
Рассеянно киваю. Похоже, Кит была в отчаянии. Чувствую укол вины – я понятия не имела, что она настолько несчастна.
– Моя сестра теперь счастлива как никогда, так что я тоже решила попробовать «Уайзвуд».
Следовало рассказать все Кит с самого начала. Нет, я в принципе не должна была совершать то, что сделала.
«Если расскажешь ей, она тебя возненавидит».
Тру лицо ладонью. К нам приближается еще одна группа: двое взрослых лет за пятьдесят и девочка-подросток. Мужчина с женщиной объясняют, что записали в «Уайзвуд» свою дочь Хлою. Шесть месяцев она побудет здесь, а осенью поедет на учебу в университет. Зачем это нужно, они не уточняют.
– Она еще никогда так надолго от нас не уезжала, – говорит отец, приобняв Хлою за плечи.
Девочка представляет собой нечто среднее между Уэнсдей Аддамс и кузеном Иттом: бесцветная кожа, копна темных волос.
Хлоя выскальзывает из его объятий:
– Все со мной будет нормально.
Услышав рычание мотора, мы все поворачиваемся к гавани. Высматриваю источник шума, но горизонт окутан туманом, и вода, еще недавно такая синяя, теперь кажется льдисто-серой. Дымка обездвижила парусные лодки и заслонила собой паромных грузчиков. Мы совсем одни на пирсе. В сотый раз прокручиваю в голове один и тот же вопрос: если сотрудникам «Уайзвуда» ничего не стоит рассылать угрозы незнакомым людям, что они делали с сестрой все эти шесть месяцев? Руки, спрятанные в карманы, сжимаются в кулаки. Застыв, мы ждем, пока из тумана не появляется белое судно с темно-синей полосой по борту. Проверяю время: ровно двенадцать.
На борту двое мужчин. У руля стоит человек лет под семьдесят: невысокий, грудь колесом и бритая голова. Его спутник ростом примерно с меня – метр семьдесят пять. На нем мешковатые джинсы, свободная куртка и плотные рабочие перчатки. Под курткой – фиолетовая толстовка с натянутым на голову капюшоном. Я бы сказала, что этому мужчине под тридцать – идеальный представитель целевой аудитории, которую я изучала специально для пивной компании. И тот и другой смотрят прямо на меня. Что, если эти двое и прислали мне письмо?
Рулевой сходит с парома. Когда парень в капюшоне пытается выйти следом, тот, что старше, припечатывает его злым взглядом. Парень в капюшоне вздрагивает и опускается обратно на сиденье. Рулевой привязывает паром, грозит пальцем напарнику, а затем направляется к нам неожиданно моложавой походкой. Мое сердце колотится где-то в горле. Остановившись возле нашего кружка, рулевой закладывает руки за спину и наклоняет голову:
– Добро пожаловать в «Уайзвуд». Сегодня мы с моим коллегой доставим вас на остров. Я Гордон.
Черт. Гордон указывает на судно у себя за спиной. На борту изображены черно-белые песочные часы с крыльями.
– Это «Песочные часы». Если вопросов нет, то можете попрощаться с близкими. А затем мы отправимся.
Гордон постукивает ногой по полу, пока Хлоя быстро обнимается с родителями. Когда те уходят, он окидывает взглядом нас троих и хмурится. Я упираю руку в бок и выпрямляю спину.
– Мы ждали Шерил Дуглас, – поворачивается он к Шерил еще до того, как та поднимает руку, – и Хлою Салливан. – Гордон смотрит на Хлою так, будто тоже знает, кто она такая. Потом переводит взгляд на меня и растягивает губы в тонкой улыбке. – А вы кто такая?
Судя по нашему телефонному разговору, я подозреваю, что дружелюбие тут не поможет, но все равно широко улыбаюсь:
– Натали Коллинз.
На лице Гордона мелькает что-то неприятное.
– Дамы, почему бы вам не перебраться на борт? – говорит он Шерил и Хлое.
Те бросают на меня любопытные взгляды, но послушно направляются к воде, волоча за собой чемоданы. Гордон кивает парню в капюшоне, который все это время с тоской наблюдал за нами с парома. Он принимает багаж, а затем помогает женщинам забраться на «Песочные часы». Гордон неотрывно смотрит на него, пока тот не плюхается обратно на сиденье.
