Я кивнула, стараясь выглядеть равнодушно, но уже обдумывая, как спрячу книгу от Сэра. Я не могла поверить, чтобы Алан говорил правду. Не верила, что эта книжка расскажет, как спастись от отца и его заданий. Ни в одной книге не найти ответы на такие вопросы. Но убедиться самой не помешает. На всякий случай.
ИЗНУТРИ ПАРОМ «ПЕСОЧНЫЕ часы» выглядит так, будто его облили отбеливателем. Все блестит: белые кожаные сиденья с коричневой каймой, белая палуба, белый пол. На приборной панели лежит свернутая карта. Я сажусь на угловой диванчик рядом с Шерил и Хлоей. Гордон отвязывает судно и запрыгивает на борт вслед за мной. Парень в капюшоне наблюдает за ним, пока тот садится на капитанское сиденье.
– Еще раз добро пожаловать, – обращается Гордон к нам троим. – Я Гордон, а это мой друг Сандерсон. Обычно он один управляет паромом, но сегодня он не очень хорошо себя чувствует. Поэтому на всякий случай я буду за рулем, а он расскажет вам о наших местах. Представьте, что меня вообще здесь нет.
Пока он говорит, Сандерсон почесывает жиденькую поросль на лице, которая не складывается ни в усы, ни в бороду, покрывая его щеки и подбородок редкими клочками. В целом он очень напоминает бездомного кота.
Когда Гордон выводит паром из Роклендской гавани, Сандерсон хмурит лоб.
– Желаю всем улучшенного утра, – оцепенело произносит он. – Я Майк Сандерсон. В «Уайзвуде» живу уже три с половиной года.
– Ого, три года, – отзывается Шерил. – Вам, наверное, здесь очень нравится.
Сандерсон сглатывает:
– «Уайзвуд» спас меня. Держитесь крепче, сейчас мы будем набирать скорость.
В открытом море холод становится злее. У меня стучат зубы, волосы лезут в глаза. Вытаскиваю из сумки флисовую шапочку и смотрю на удаляющийся берег. Меня иррационально тянет обратно в гавань.
Интересно, стояла ли Кит когда-нибудь у руля «Песочных часов»? Боже, это настолько в ее духе: с головой броситься в какую-то новую затею, не думая о том, как ее поступок отразится на других людях. Ей лишь бы следовать своему внутреннему компасу. Она не беспокоится – и, вероятно, вовсе не замечает, – когда бросает близких на произвол судьбы. Кит может позволить себе быть эгоисткой, ведь от нее никогда никто не зависел. Ей всегда есть на кого опереться: на меня.
Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь разорвать тошнотворный узел внутри. Если кому и говорить о безответственном отношении к последствиям собственных действий, так уж точно не мне. У самой в глазу бревно – будь здоров. Стараюсь расслабить руки, но стоит отвлечься, и они снова вцепляются друг в друга.
– Вы все родом не из Мэна, верно? – спрашивает Сандерсон, будто стряхнув с себя оцепенение. – Я тоже. Представьте, в этом штате есть более четырех тысяч шестисот островов.
Шерил ахает. Я приподнимаю брови. Хлоя никак не реагирует – ей все равно.
– Сейчас мы находимся на пятьдесят девятом, который ведет прямо в Атлантику. Вы, возможно, слышали про Виналхейвен, самый густонаселенный из здешних островов – если тысячу двести человек можно считать большим населением. «Уайзвуд» находится в одиннадцати километрах от него. Мы посещаем Виналхейвен только для того, чтобы забрать корреспонденцию…
Шерил издает восторженный возглас, указывая на воду:
– Это тюлень?
Пока все поворачиваются в ту сторону, куда она показывает, Гордон наблюдает за мной. Я делаю вид, что не замечаю его взгляда. Вдалеке покачивается что-то выпуклое и серое.
– Вот так орлиная зоркость, Шерил! – хвалит Сандерсон, вытаскивая бинокль и изображая цифру пятьдесят девять. Сейчас перед нами будто другой человек, разговорчивый и довольный, совсем не похожий на того, кто предстал перед нами в гавани. Он уже не бросает на Гордона нервные взгляды каждые тридцать секунд. – Мы здесь очень часто видим тюленей, а также выдр и морских свиней. Смотрите внимательно. Однажды рядом с нашим паромом даже проплыла стайка дельфинов. Так круто!
Шерил охает и ахает, а Хлоя перегибается через перила. При упоминании морской фауны у меня перед глазами встает Кит, изображающая моржа с двумя зубочистками во рту. Она готова была на все, лишь бы добиться от нас с мамой хоть слабого смешка: танцевала, нелепо виляя пятой точкой, выдавала дурацкие шутки, каталась на велосипеде без рук, распевая песни Мэрайи Кэри. Кит была уверена, что у нее отлично получается петь, хотя на самом деле ее голос напоминал крики испуганной вороны. Замечаю, что думаю о сестре в прошедшем времени, и у меня перехватывает дыхание.
