Убедившись, что все трое на местах, он снова поворачивается ко мне:
– Мы предложили Кит стать нашей сотрудницей.
У меня перехватывает дыхание.
– Она работает в «Уайзвуде»?
– Уже три месяца. У нее все отлично.
Уже три месяца – а она и не подумала мне сообщить. В горле вот-вот встанет ком, но я упрямо сопротивляюсь:
– Тогда почему мне пришло это письмо?
Нас царапают холодные когти ветра. Призываю на помощь все свое самообладание, чтобы сдержать дрожь, но Гордона погода ничуть не тревожит. Он смотрит на меня изучающим взглядом:
– Вы мне так и не сказали, что было в письме, которое вы якобы получили.
Я решила по возможности никому не рассказывать о содержимом письма. Иначе мне непременно зададут вопрос, на который я не хочу отвечать. Я отбрасываю ложное дружелюбие:
– Ничего и не якобы. Я сказала вам по телефону: она попросила меня приехать в «Уайзвуд». Хочу убедиться, что с ней все хорошо.
– Я проверил папку «Отправленное» в корпоративной почте. Там не было писем, адресованных вам.
– А я и не говорила, что письмо пришло с корпоративной почты.
– К другому профилю ни у гостей, ни у сотрудников доступа нет.
Я отступаю:
– Значит, кто-то его удалил.
– Или вы придумали повод, чтобы влезть не в свое дело, – возражает он, теряя терпение. – Вы такая не первая.
– Мне и без того есть чем заняться.
– В таком случае поверьте мне на слово. Я видел ее на утреннем собрании, и, как я вам уже сказал, у нее все прекрасно.
Если бы Гордон имел какое-то отношение к письму, он бы заманивал меня на остров, а не упирался до последнего.
– Я должна сама в этом убедиться. Лично.
Гордон оглядывается через плечо. На пароме парень в капюшоне о чем-то болтает с Шерил и Хлоей, постоянно косясь на парковку. Гордон снова поворачивается ко мне:
– Как я уже говорил вам по телефону, в «Уайзвуд» могут попасть только одобренные гости.
Сжимаю телефон в кармане. Можно выкинуть из головы письмо с угрозой, поверить Гордону на слово, что у моей сестры все замечательно. Больше всего на свете мне хочется отправиться обратно в Бостон. Если уеду сейчас, то, может, даже попаду на вечернее собрание по креативу. Никто не изложит отчет лучше меня самой.
Но если бы мы поменялись местами, Кит бы не отступила. Она бы повисла на Гордоне, как коала, и не отстала бы, пока не добралась до меня. Пусть сестра и не всегда может постоять за себя, зато за близких она будет биться до последнего. Кит никогда не стала бы мне лгать.
Беру себя в руки, не уступая ему в уверенности:
– Ну так одобряйте.
– Процесс одобрения требует…
– Мне все равно. Одобряйте в обход правил.
– Я же вам говорю, с ней все в порядке! – срывается он.
Увидев, что его спокойствие дало трещину, я прихожу в ужас. Почему он так упирается? Я обрушиваю на него стресс, панику и чувство вины, которые держала внутри.
– Откуда мне знать, что она здорова, что ей ничего не угрожает? – взрываюсь я. – Если вы не отвезете меня в «Уайзвуд», я пойду в полицию.
Он замирает:
– Постойте.
– Я отказываюсь тратить на вас время.
Резко разворачиваюсь на каблуках. Гордон хватает меня за запястье – так крепко, что я вскрикиваю.
– Не трогайте меня! – Вырываюсь из его хватки и отшатываюсь на несколько шагов.
Он снова косится на паром. Парень в капюшоне уже поднялся и расхаживает взад-вперед, не зная, куда деть руки. Гордон напрягается.
– Ладно. – Он следит за напарником. – Но завтра же вы уедете из «Уайзвуда».
– С радостью. – Потираю запястье, прожигая Гордона злым взглядом.
– Вы заплатите за ночлег и питание.
– Без проблем.
– И будете следовать правилам.
Закатываю глаза, даже не пытаясь скрыть раздражение, но все же киваю. Гордон делает шаг в сторону, пропуская меня:
– Тогда быстро на борт.
Паром покачивается на волнах, будто игрушечный. Шерил и Хлоя смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Даже парень в капюшоне, очнувшись от оцепенения, устремляет на меня внимательный взгляд. Я замираю на полпути, словно приклеившись к бетону.
Гордон откашливается. Чувствую, как его глаза сверлят мой затылок, и толкаю себя навстречу соленому запаху моря, смешанному с бензином. На каждом шагу сопротивляюсь собственной интуиции. Все будет хорошо. Я должна сказать ей правду.
Парень в капюшоне переходит к носу парома, освобождая место для меня. Забираюсь на борт и чуть не теряю равновесие. Внизу беснуется вода. У меня внутри все тошнотворно сжимается.
«Я иду к тебе, Кит».
Я ОПАСАЛАСЬ, ЧТО ХЛОПЬЯ из воздушного риса, съеденные на завтрак, вот-вот попросятся обратно. Учитель плавания выжидающе смотрел на меня. Я покосилась на одногруппников, большинство из которых, к моему стыду, были на голову ниже меня. Они плескались в бассейне, как морские выдры, не боясь окунать голову в воду. Я задержала дыхание, зачерпнула воды ладонями и плеснула себе на лицо (+1). Сердце встрепенулось.
– Очень хорошо!
Вытерла лицо и открыла глаза. Учитель плавания – старшеклассник из школы, в которую однажды предстояло пойти и мне, – похлопал меня по плечу и широко улыбнулся:
– За пару недель у тебя большой прогресс.
