«Уайзвуду» всегда угрожало вмешательство полиции, хотя Гуру утверждала, что договор о неразглашении обычно помогал заткнуть рты редким недовольным гостям. А если не помогал – Гордон пускал в ход различные тактики запугивания, чтобы сберечь наши секреты.
Если Нат пойдет в полицию и они найдут Гуру, то не обнаружат признаков борьбы. Никакого криминала. Она сама отказалась возвращаться на материк. Что я такого сделала? Просто выполнила ее желание.
«Ты уничтожила единственного человека, который принимал тебя такой, какая ты есть».
Ворота закрываются у нас за спиной. Мы бредем по тропинке к причалу.
– Я тебя не понимаю, – говорит Нат, пытаясь еще потянуть время.
Я прибавляю шагу:
– Наверное, и не поймешь.
Отсутствие Гуру идет «Уайзвуду» на пользу. Она отвлекала нас во время испытаний, тратила время на бесконечные проверки на преданность, настраивала сотрудников и гостей друг против друга. Она ставила нас всех под угрозу – Джереми был решительно настроен уничтожить ее и с радостью разрушил бы «Уайзвуд». Теперь, когда я избавилась от Гуру, Джереми добился желаемого. Если он пойдет к журналистам, я тоже дам комментарий. Объясню, что Ребекка Стэмп больше не имеет отношения к «Уайзвуду». Скажу, что мы не знали, как Мадам Бесстрашная обходилась со своими подчиненными в прошлом, хотя, возможно, должны были догадаться. Гуру впредь не сможет издеваться над моими коллегами и учениками, как издевалась над братом Джереми и надо мной.
Сестра выжидающе смотрит на меня.
– Кто-то же должен поддерживать здесь работу, – говорю я Нат.
Гуру была «Уайзвудом», но «Уайзвуд» – это не только она. Сотрудники создают курсы, ведут практики, организуют испытания. Мы привозим учеников на остров, даем им начальные знания, направляем их на каждом шагу. Мы с Рут можем вести индивидуальные занятия. Мы справимся без Гуру.
«Не льсти себе. Без меня “Уайзвуд” – просто бесполезная коммуна».
Гуру породила движение, которое переросло ее саму. Это естественный порядок вещей: матери стареют и умирают, а потомки продолжают жить без них. Гуру создала верные принципы, но воплощала их ошибочными методами.
Если из-за матери ребенок чахнет, его нужно изъять.
– Видит бог, Гордон не способен отстаивать ценности «Уайзвуда», – добавляю я.
В отличие от Джереми Гордон ни за что не сдастся. Он не вернется в «Уайзвуд» без Гуру – он не привязан к этому месту, только к ней лично. Ну и ладно. Без Гордона «Уайзвуд» не рухнет. Наше сообщество не держится на ком-то одном. Оно держится благодаря слаженной работе всех, кто здесь присутствует. И скоро в «Уайзвуде» станет намного лучше.
Разумеется, меня беспокоит перспектива выпустить Гордона обратно в мир, но он уже не молод. Без Гуру он потеряет верное направление. Время сделает свое дело. Надеюсь, что к этому моменту он обретет покой, найдет способ стремиться к Улучшенному Бытию во внешнем мире. Гордон мне не нравится, но у него есть такое же право идти по нашему пути, как у меня. Иисус ведь не убивал учеников, которые его раздражали.
Отсюда уже видны «Песочные часы». Паром покачивается в конце пристани. Солнце греет лицо. До весны осталась всего пара месяцев.
– Поверить не могу, что ты на все готова, лишь бы «Уайзвуд» продолжил работу, – произносит Нат таким тоном, будто в этом есть что-то плохое.
«Ты неудержима, как прилив, Котенок».
Воображаю, как моя сестра заходит в полицейский участок и требует, чтобы они уничтожили все, над чем мы так усердно трудились. Представляю, как Дебби возвращается к Карлу и вновь собирает синяки, будто бейсбольные карточки. Как Рейанну заталкивают в кузов ее грузовика и держат в четыре руки. Как Рут остается одна в Юте. Как София плачет каждую ночь на могиле дочери. Как Сандерсон снова бродит по улицам, выпрашивая денег на выпивку. Мы и так чуть его не упустили.
Несколько дней назад он признался Рут, что уезжает навсегда. Сказал, мол, пьянство тут ни при чем – он чувствует себя как никогда сильным, но передумал оставаться в «Уайзвуде» и хочет вернуться к семье. Но мы все знали, чего стоят эти слова. К счастью, Рут рассказала о его плане Гордону, который успел запрыгнуть на «Песочные часы» и спасти Сандерсона в тот момент, когда он уже собирался улизнуть. Боюсь представить, что было бы, если бы мы его потеряли.
Я заменяю жуткие картины воспоминанием. Мы все стоим вокруг костра, покачиваемся вместе с деревьями и поем «Аллилуйя». Здесь мы создали собственную семью, свободную от лжи и осуждения. Никто из нас не лучше других. Никто не выигрывает и не проигрывает. Нет толстых, нет бедных. Никто не живет неправильно. Мы любим друг друга такими, какие мы есть.
Я могу улучшить это место. Я уже кое-что сделала. Например, убрала жалюзи. И камеры в номерах гостей. Ведь нам не нужно следить за учениками каждую минуту. Достаточно снять жалюзи с окон, чтобы продемонстрировать друг другу: нам нечего скрывать. Камеры скоро будут демонтированы – из своей комнаты я ее уже убрала.
