Он вздохнул и бросил взгляд на часы:
– Придется тебе сделать что-нибудь существенное, если хочешь лечь спать до полуночи.
Я попыталась вспомнить задания, за которые получила больше всего баллов. Однажды я заработала четыре балла, просидев на снегу без куртки целый час. Четыре за то, что задержала дыхание на две минуты. Пять за то, что встала на колени на битом стекле. Я ждала, что он сочинит на этот раз. На мгновение мне стало жаль, что сестра не спустилась в гостиную со мной. Не то чтобы она когда-то осмеливалась перечить Сэру. С чего бы ей сейчас это делать?
Он окинул взглядом комнату и остановился на сервировочном блюде нашей умершей бабушки. Для мамы это была самая дорогая на свете вещь – ее единственная ценность. Фарфоровое блюдо было расписано английскими розами. Мы никогда не использовали это блюдо – мама боялась его поцарапать. Оно совсем не вязалось c ворсистым ковром и старенькой мебелью, но после смерти бабушки мама повесила его на стену для красоты.
Меня охватила паника, но я постаралась не подать виду. Когда показываешь страх, делаешь хуже себе же, – мама этого никогда не понимала. Я представила на месте себя Гудини. Как бы мастер освобождений выбрался из такой переделки?
Сэр встал с кресла, снял блюдо со стены и покрутил его на пальце, будто раскатанное тесто для пиццы. Мама ахнула. Отец бросил на нее предупреждающий взгляд, чтобы не смела возражать.
– Есть у меня задание на шесть баллов, если ты готова, – сказал он.
Я перевела взгляд с него на мать, ища подсказки, но ее слишком занимало вертящееся блюдо, так что никакого решения она придумать не могла. Ее руки вцепились в подлокотники, а лицо побелело под стать волосам. Она поседела еще задолго до моего рождения.
– О ней не беспокойся, милая, – добавил Сэр. – Барберы от рождения бесхребетные. Ей не понять.
– Библия велит нам почитать мать и отца, – произнесла мама, опустив взгляд. – Это блюдо – драгоценная семейная реликвия.
Он перестал крутить тарелку:
– Хватит нам чушь собачью проповедовать. – Отец сделал два шага к матери. – Как забавно получается: Господня воля почему-то всегда совпадает с твоими желаниями.
Я поднялась с пола:
– Я готова.
Он отвлекся от матери, повернулся ко мне и подмигнул. У меня едва голова не закружилась от облегчения.
– Так вот, ты же знаешь, что для всех фокусов, которые тебя так увлекли, нужна большая выносливость – физическая и моральная. Тебе нужно делать упражнения, чтобы стать такой же большой и сильной, как я сейчас, тогда в моем возрасте ты будешь еще больше и сильнее.
Я кивнула. Эту речь я слышала тысячу раз.
– Как насчет задания на равновесие? Продержишь блюдо на голове сорок минут – дам шесть баллов, и мы оба пойдем спать. Как тебе такое?
Выбор был небольшой: либо я соглашусь, либо он заставит меня не спать всю ночь. Такое уж правило: чтобы заслужить сон, к концу каждого дня нужно набрать пятнадцать баллов. На следующее утро у меня в школе контрольная по математике.
Я задумчиво пожевала губу:
– Давай я продержусь час и мы завтра купим мне кое-что новое в магазине для фокусников?
Сэру нравилась смелость. Если ты слишком долго сомневаешься, прежде чем согласиться, он мог вычесть пару баллов.
– С каких пор ты научилась торговаться? – Он широко улыбнулся. – Ладно, так и быть.
Я кивнула. Мама издала вопль.
Отец пошел на кухню копаться в ящике в поисках бог знает чего. Через минуту он вернулся с рулоном клейкой ленты. У меня в голове всплыло забытое воспоминание: полдня, проведенные с заклеенным ртом. Кажется, за это мне дали пять баллов? Точно не шесть. Может, даже четыре.
Он заметил вопросительное выражение моего лица:
– Чтобы ты точно не жульничала. Барберы могут и сжульничать, но мы из другого теста.
Я бросила взгляд на веревку, лежащую на стопке газет, взяла ее и натянула перед ним:
– Вот это будет покрепче.
Он кивнул, впечатленный моей решимостью.
Сэр поставил блюдо мне на голову, чтобы я привыкала. Мать скрылась наверху в своей спальне. Он проводил ее взглядом, кривя губы от отвращения. Я сняла блюдо, крепко обмотала веревку вокруг правого запястья, а потом Сэр связал мне руки за спиной и закрепил веревку двойным узлом, довольный своей работой. Я стояла на ковре. Поэтому если блюдо упадет, то, может, и не разобьется. Ростом я была всего метр тридцать.
Будто прочитав мысли, Сэр подвинул меня на кафельный кухонный пол. Потом принес блюдо, торжественно держа его обеими руками, будто младенца во время крещения. Он уравновесил тарелку у меня на голове, внимательно наблюдая.
– Кивни, когда будешь готова, – пошутил Сэр. – Ну как, порядок, милая?
Я приготовилась:
– Можешь отпускать.
Он отошел и запустил секундомер. Минут через десять началась традиционная лекция. Сэр принялся обходить меня по кругу, словно стрелок, готовый к дуэли:
– Каким образом ты сможешь достичь успеха?
Я забеспокоилась, не пошатнется ли блюдо от одной вибрации моего голоса. Пока что мне удавалось удерживать его в равновесии. Шея уже начинала ныть от напряжения.
– Через готовность стойко переносить трудности.
