Оба были совершенно пьяны. Давыдов еле держался на ногах. Нарезая круги по всей комнате, он пытался приблизиться к полулежавшему на столе полковнику вплотную, но постоянно промахивался. Коваль с нескрываемым интересом наблюдал за всем происходящим, не забывая уплетать оставшуюся на столе тушёнку. С порога Петушков метнулся наперерез своему разбушевавшемуся начальнику. И вовремя. Того снова занесло в сторону и настроенное в режим «автопилот» тело со всего размаха чуть не протаранило лбом стену. Успев перехватить Давыдова в последний момент, Петушков обернулся к весело улыбающемуся оперу.
– Ты чего рот разинул, Коваль! Драки нам только не хватало.
Через полчаса оба невменяемых начальника были донесены и свалены на свои кровати. Давыдова в розыске больше не видели до следующего утра, а проверяющий обозначился уже к двадцати часам. Пошатываясь, он несмело вошёл к собирающимся отужинать операм, подошёл поближе к столу и остановился. Беспорядочно перемещающийся взгляд сфокусировался на наполненной прозрачной жидкостью кружке, стоявшей у края стола.
– Присаживайся к нам, Петрович! – пригласил его Коваль.
Толпящиеся вокруг стола розыскники расступились и полковник пробрался к уступленному ему месту. Александр из-под стола достал початую бутыль и продолжил разливать её содержимое. Один из оперов подвинул ближе к проверяющему так приглянувшуюся ему кружку. Трясущимися руками полковник потянулся к предложенному ему спасительному элексиру. После второй дрожь прошла и понемногу к представителю главка возвратилась важность. Почувствовав себя гораздо лучше, он в промежутках между принятиями «на грудь» принялся поучать молодёжь, на своих примерах объясняя, как нужно нести службу в нынешних условиях. Пребывание его за столом порядком подзатянулось. Сытые поучениями пьяного Петровича, опера начали разбредаться по своим делам: кто пошёл слоняться по кубрикам, навещая товарищей из других служб, кто вышел покурить на улицу. Некоторые просто завалились на свои кровати. Заметив, что наливать ему здесь больше никто не собирается, полковник переместился в соседний кубрик, в котором располагалось отделение участковых инспекторов. За стеной долго слышался его хриплый голос, но вскоре он стих и там. Видимо, не обнаружив достойного приёма, Петрович пошёл бродить в поисках насущного по другим службам.
В двадцать два всех собрали на сцене и произвели проверку личного состава. Зачитав необходимые объявления, замполит распустил личный состав для подготовки ко сну. Закончился очередной рабочий день.
Утром всех начальников отделений созвали на внеочередное совещание. Из Ханкалы прибыло четыре важных милицейских чиновника для проверки и организации работы на местах. Кроме них, у начальника временного отдела уже находились его заместители. Не обнаружив в кабинете представителя главка, начальник отдела срочно послал посыльного за ним. Тот вскоре нашёлся. Войдя в помещение, полковник остановился в поисках свободного стула. По глубоко запавшим глазам, взъерошенным сальным волосам, да и общему виду его, всем присутствующим стало понятно, чем именно и в каком объёме занимался этот проверяющий накануне. Совещание началось. Долго высиживать не пришлось. Заслушав доклады заместителей начальника отдела, высокие гости наставительным тоном произнесли несколько фраз общего характера и распустили собранных руководителей. Запланированное мероприятие было выполнено и настала пора возвращаться обратно с чувством исполненного долга. Но прежде, чем отправится в дорогу, они провели небольшую, но весьма аргументированную беседу с Климовым. Завершив экзекуцию, милицейское начальство уехало в сопровождении колонны омоновцев.
До конца дня провинившийся полковник вниз не спускался. Обнаружился он только следующим вечером. Нельзя сказать, что он был полностью трезв, во всяком случае, не пьянее большинства присутствующих в оперском кубрике. Дойдя до стола, Климов подозвал к себе начальника уголовного розыска и снова потребовал дела для проверки. Бегло просмотрев тома, заведённые по фактам убийств военнослужащих и глав сельских администраций, он остановился на тех, основанием для заведения которых явилось возбуждение уголовных дел по жалобам чеченцев на действия военных.
– Пора начинать преступления раскрывать, мужики! – озабоченным тоном произнёс полковник.
Все выжидающе воззрились на говорившего. Видя вокруг себя всё усиливающееся внимание, тот продолжил речь:
– Ведь ни хрена не делаете по преступлениям! Взять хотя бы эти трупы скелетированные, что обнаружили в хуторе…
Вкратце изложив суть дела, с которым многие опера уже были знакомы, Климов распалился вовсю.
