…Дальше приводят старого овчара с жестокой глубокой пиодермой81 в паху – ставлю капельницу, а потом отмачиваю и отстригаю слипшуюся от жидкого гноя шерсть. Хочется орать, увидев такое. Громко. В полный голос орать, вторя своей шее. Овчар стоически переносит все мои манипуляции. Чикая ножницами в согбенной позе, я покряхтываю, как старая бабка. «Где там твой массажист»…
…Затем на приём приносят семнадцатилетнюю кошку аж с тремя огромными опухолями молочных желёз – вскрывшимися, сочащимися гноем и красной жидкостью, специфически воняющими разлагающейся плотью. Кошку хочется усыпить «ещё неделю назад», ибо она уже не ест, глаза впали от обезвоживания, и качество жизни, мягко говоря, никакое. Но в семье на эутаназию согласны не все. Вот тут бы у меня рука не дрогнула, нет. Уходят.
…Дальше заводчица приносит рожающую собачку, которая родила дома одного щенка, а второй шёл задом и застрял на выходе. С момента его появления прошло уже двадцать минут, и, конечно, он мёртв; сам весь снаружи, а голова внутри. Шевелю тельце туда-сюда. Кесарить очень не хочется. «Наверное, придётся делать рентген, чтобы узнать размер головы щенка», – обычно именно из-за этого плоды и не проходят, особенно крупные. Тоскливо думаю про то, что кесарить кого бы то ни было сегодня не в состоянии – шея издевательски игнорирует сожранные обезболы.
Заливаю во влагалище собачки вазелинового масла, шевелю щенка, и он, наконец, выходит. О, хвала тебе, масло! У щенка обнаруживается «заячья губа». Возможно, есть и другие отклонения, или, даже, он умер внутриутробно, так что мудрая Вселенная решила прибрать его заранее. Естественный, как его там, отбор.
…Следующий – среднеазиат на вакцинацию, огромный, как бычок. Лапы длинные, как у жирафа, голова массивная, смотрит серьёзно, не моргая. Одно его глухое «р-р-р», и я развожу вакцину уже чуть ли не в другом кабинете. Трусливо подкрадываюсь сзади, колю в холку и сразу говорю:
– А, всё, всё… собаку можно уводить в машину… сейчас буду оформлять… – почёсывая шрам на руке от подобного собрата…
…О, Господи! Ещё одна кошка, двое суток назад родившая котёнка с аномалиями развития – без задних лапок! Вы сговорились все, точно!
Но если у собачки в животе уже никого не было, то у кошки внутри прощупываются котята. Принимаем решение об овариогистерэктомии82. Так уродовать котят может близкородственное скрещивание, а также любой вирус, среди которых лидирует герпес кошек. Очень надеюсь, что оставшиеся в матке котята уже мертвы, тем более, что прошло уже двое суток с начала родов.
Наркозим, готовим, делаю эпидуру.
Эпидуральная анестезия – это навык, который требует не только сильной теории и знания анатомии, но и крепких нервов. Попадаю в эпидуральное пространство, ввожу новокаин… тихонечко… Почему у меня трясутся руки… Ношу котьку на плечике пять минут. Готовлю операционное поле.
– Ты любишь оперировать, – привычно произносит Эмма очередную аффирмацию, предвосхищая мою панику.
Угу. Ну, с Богом.
«Открываем» кошку. Матка огромная, сосуды толстые, и там ещё четыре котёнка. Пока я, пыхтя, аккуратно перевязываю сосуды, один из котят… начинает шевелиться под пальцами.
– А-а-а! – ору я в панике в полный голос. – Котёнок! Шевелится!
Эмма пытается поддержать меня:
– Это матка сокращается, работай, – она в курсе, как сильно я не люблю убивать котят внутриутробно.
Да, матка может сокращаться. Во время кесарева иногда сшиваешь разрез, а она уменьшается прямо на глазах, словно живой, самостоятельный организм, а не просто мышечный орган.
Скрипя зубами и осознавая, что даже если я откачаю котёнка, всё равно его утопят, перевязываю матку, отрезаю её, зашиваю кошку. Эмма предусмотрительно уносит отрезанное подальше от глаз.
Заканчиваем. Кошка просыпается легко. Дальше никого нет.
– Пойду пока, – предупреждает Эмма и уходит домой.
На моё счастье случается перерыв, в течение которого никто не приходит, и я нервно заливаю в себя чашку чая, мучительно избегая смотреть на тазик с отрезанной маткой. Спустя два часа приближаюсь к ней и решаюсь вскрыть. Да, четыре котёнка. Все с аномалиями развития – у кого-то хвостик, у кого-то «синдром пловца»83, кто-то просто выглядит уродливым. Было бы бесчеловечно оставлять их. Ну, то есть…
У отдельных котят с неосложённым синдромом пловца всегда есть шанс, если ими заниматься. И это не тот случай: с деревенскими котятами церемонится никто не будет, даже если бы они родились полностью здоровыми.
Сейчас я как природный естественный отбор поступила.
Удалённая кошачья матка на поздней стадии беременности.
Очень мерзкое чувство. Звоню хозяевам: «Забирайте, проснулась».
Пока они едут в клинику, я беру листок назначения и впадаю в некое состояние глубокой задумчивости.
Когда хлопает входная дверь, прихожу в себя: назначение изрисовано сердечками, цветочками и отпечатками кошачьих лапок. Внизу листка каллиграфическим почерком написано: «Котятам полный пиздос».
«Н-да… Замуж тебе надо, причём срочно», – констатирует внутренний голос.
