– Простите… что? – и в некотором недоумении переспрашиваю: – С вашим…
– МУЖЕМ! – орётся в трубке. – С Олегом! Он безответственный! Он со всеми так поступает! Не признаётся, что женат!
– Женат? – словно в тумане повторяю я ключевые слова разговора.
– Да, женат! И у нас есть сын! – женщина на том конце начинает горько плакать. – Ваша смска… Я прочла её… Простите, я понимаю, что это личное… Но, это так больно…
– Простите, – упавшим голосом говорю ей. – Конечно, я… перестану с ним… контактировать…
– Спасибо, – женщина всхлипывает. – Будьте счастливы, – и она вешает трубку.
– Пойдём, на наркозе постоишь, – говорит Ира и добавляет то, что мечтает услышать каждый: – Тебе это можно доверить.
В кои-то веки ощущаю себя значимой.
Наш пациент – это ослепительно белая, длинношерстная кошка с абсцессом на шее и отказом от еды. Её принесли ко мне пару дней назад, но я побоялась вскрывать абсцесс без наркоза, поскольку шея – это место, где помимо пищевода и трахеи находится массовое скопление жизненно важных сосудов. Вместо этого я взяла анализ крови, чтобы перед наркозом оценить возможный риск.
– О, у неё ещё и зубной камень, и несколько зубов хотят на удаление, – сказала я тогда владельцам, тщательно осмотрев кошку и заглянув ей в рот. – Под наркозом можно будет заодно зубы почистить и удалить те, что просятся. Тогда у неё и аппетит проснётся.
С лёгкостью, они согласились. Теперь пришёл анализ крови, по которому нет никаких отклонений, несмотря на то, что кошка возрастная. На УЗИ сердца я не настояла. Зря, конечно. Но это лишние расходы для владельцев. Никаких дополнительных анализов кошке тоже не назначила. А надо было бы.
«Больные зубы. Проверь-ка её на хронь-хронь. И сердце ещё», – сказал мой внутренний советчик, но я только отмахнулась: быстренько приведём кошку в порядок и отдадим. Всё равно иначе она есть не начнёт, так что наркоз неизбежен.
Ира ставит внутривенный катетер. Традиционно отпускаем хозяев на пару часов погулять, даём наркоз, и кошка благополучно засыпает – успеваю заметить, что у неё очень красивые, голубые глаза.
Перед удалением зубов их очищают от налёта и камня с помощью скалера – так снижается вероятность обсеменения лунок микробами. Ира чистит, а я потихоньку добавляю наркоз, как только кошка начинает просыпаться.
Шея объявила бойкот и болит уже постоянно. Лечебный шейный воротник надет с утра, но он не спасает. Я даже ночью не могу ни спать, ни хотя бы уснуть без таблеток. А теперь ещё и массаж накрылся медным тазом… Никогда не буду больше флиртовать с хорошими массажистами…
«За кошкой следи», – осторожно говорит внутренний голос. В кои-то веки сегодня он серьёзен.
Да слежу я, слежу. Ещё ноль пять наркоза. В голову снова приходят посторонние мысли. Лидирует среди них «Уходи с этой работы». Отмахиваюсь от неё.
Куда я пойду-то? На что я буду жить? Кошка стабильна, спит, дышит ровно. Всё норм. Я всё-таки хороший врач. Так много знаю. Люди благодарят – не просто же так… Пациенты поправляются – значит, всё не зря.
«Следи за кошкой!» – более настойчиво звучит внутри головы заглушаемый другими мыслями голос.
Да слежу я, отстань. Она стабильна. Тоскливая, назойливая мысль о потерянном Олеге наваливается с новой силой. Отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи. Непрошеные слёзы невольно наворачиваются на глаза. Задавливаю в себе это чувство. Давай не сейчас, ок? Давай ты поплачешь об этом дома…
Вот Ира удаляет кошке пару зубов, проверяет остальные, останавливает кровотечение из дёсен, приложив марлевую салфетку. Какое-то время обе ничего не делаем, зависнув над кошкой.
– Я почти закончила, – говорит Ира. – Сейчас абсцесс вскроем, и – готово.
– Ага, – отвечаю ей с облегчением.
Внезапно кошка делает вдох, затем шумный, глубокий выдох и перестаёт дышать. Несколько секунд мы смотрим на неё, тоже зависнув в ожидании. Ну давай же, где твой вдох, кошка?
– Не дышит? – спрашивает Ира недоумённо, скорее для того, чтобы акцентировать на этом моё внимание и убедиться в том, что ей не показалось.
Что? Только что же дышала! Хватаю стетоскоп – сердце бьётся через раз, а дыхания нет! Мешок Амбу104! Я подсоединяю его к интубационной трубке, ритмично сжимаю пальцами и этим дышу за кошку. Сзади к мешку прикрепляется трубка от кислородного концентратора, поэтому я дышу за неё воздухом в смеси с кислородом. Нажимаю на мешок. Отпускаю его. Лёгкие кошки расширяются и спадаются согласно моим движениям. Пожалуйста, давай, задыши сама! Ну, пожалуйста! Пока я делаю за неё вдох и выдох, Ира бежит за реанимационным набором, вытряхивает оттуда ампулы и шприцы.
Снова слушаю сердце кошки – тишина!
– Ира! – ору я. – Сердце!
Сначала мы вводим адреналин в вену, а затем, под контролем датчика УЗИ – прямо в сердечную мышцу, но сердце в ответ только слабо трепыхается, не выдавая никакого полноценного толчка. Непрямой массаж.
И тут я вспоминаю, что это – та самая кошка из моего сна. Белая, пушистая, с голубыми глазами. Всё сходится! И во сне она была мертва!
