…Затем молодая девушка приносит котёнка, упавшего с метровой высоты. Мало того, что у него врождённые аномалии, так теперь ещё и головой ударился. Главное при черепно-мозговой травме, помимо медикаментозного лечения, состоит в банальном – положить пациента так, чтобы голова была выше попы. При таком положении повышенное черепно-мозговое давление заметно снижается, и это даёт шансы на благоприятный исход. Хотя в данном случае в это я не верю. Котёнок держит головёшку набок, но на грелке пока существует. Как хозяйка его будет вытаскивать – неизвестно, ибо даже если он выкарабкается из ЧМТ, в будущем ему светит решение проблем по поводу синдрома воронкообразной груди, и, возможно, он ослепнет на один глаз. Девушка рассказывает, что кошка отказалась от него. Кошки как-то чувствуют, какие из их котят безнадёжны, а мы вот – нет. Иногда я чувствую себя упрямой идиоткой: по большому счёту мы спорим с самой Природой, препятствуя естественному отбору.
Никак не могу разглядеть границу.
Сашка виртуозно ставит в микроскопическую вену котёнка внутривенный катетер, и мы подключаем его к супермедленной капельнице с помощью инфузомата. Доступ к вене у экстренных пациентов – это не роскошь, а необходимость. Прибор так медленно подаёт препараты в маленькое тельце, что даже не шумит, как обычно, а тихо, методично постукивает.
Котёнок с синдромом воронкообразной груди и ЧМТ.
Отпускаем девушку до утра.
…Следом приходит пара – молодые парень и девушка, – и приносят маленькую собачку. Весит собачка ровно один килограмм.
– Что случилось? – спрашиваю у них.
– Ну, понимаете, – мнётся молодой человек, – у нас в подъезде часто наркоманы тусуются и, наверное, они обронили что-то. А он съел.
«Спроси у него прямо: чем они напичкали свою собачку», – мой внутренний сыщик не дремлет.
Нет, ну так нельзя.
Если у ребёнка пошла носом кровь, то бесполезно спрашивать: «Ты ковырялся в носу?», потому что он ответит: «Нет». Он же хороший мальчик. Лучше спросить так: «Каким пальцем ты ковырялся в носу?», и тогда он покажет, каким.
– Что бы это могло быть? Таблетка или бычок с травкой? – закамуфлировано собираю анамнез дальше.
– Бычок, – сознаётся парень и густо краснеет.
Ну отлично. Помнится, однажды нам принесли кошку, которую всю трясло: её переноска изнутри была вся задристана зелёной слизью. Так её хозяин – очень весёлый, к слову сказать, парень – с первых же слов сознался, что она съела его марихуану. Люблю таких честных владельцев.
Изучаем собачку: пасть переполнена густыми слюнями, которые висят изо рта сосульками, сильно расширены зрачки, и она дрожит. Слушаю сердце. Оно бьётся редко, иногда выдаёт паузы, и это мне совсем не нравится, – страшная брадикардия. Нервного возбуждения или судорог, слава Богу, нет, значит доза или маленькая, или ещё не успело подействовать.
«Не накрыло пока. А-ха-ха!» – откровенно ржёт кто-то внутри.
Да помолчи ты. Выключись.
Владельцы с лёгкостью оставляют собачку на стационар, сами уходят. Ставим ей внутривенный катетер, сажаем в пластиковый бокс, подключаем к капельнице – собачка совершенно не понимает, что происходит. И до утра так далеко…
Так у нас появляется два пациента для постоянного ночного бдения: Саша мониторит котёнка, а я – собачку, проверяя и корректируя сердечный ритм. Боксы стоят рядом с диваном, где мы дремлем, и я периодически сую руку со стетоскопом в бокс, прикладываю его к грудной клетке собачки и спросонья считаю пульс.
Под утро эта мелочь полностью приходит в себя, и когда я в очередной раз, сонная, сую к ней руку, она хватает меня зубами! Хвать! От неожиданности я, так и не пытаясь проснуться, начинаю хохотать – маленькие кусающие собачки выглядят крайне забавно. Адреналина от таких ноль, один смех!
Представляю её шок: очнулась, а вокруг всё незнакомое, пластиковые стенки бокса, на лапе что-то примотано, хозяев нет, а тут ещё какая-то страшная рука лезет с железной штукой.
Котёнок доживает до утра, что уже хорошо.
…Утром, когда мы уже фактически стоим в дверях, вбегает растерянный молодой парень со щенком коккера. Щенок лежит вялой тряпкой, в полном никакосе. Понос водой, шок, анемия, рвота. Дневная смена, как всегда, опаздывает. Обследуем собаку.
– У него накануне глисты выходили, – попутно объясняет парень.
Так, тесты. Парво, коронавирусный энтериты – отрицательно. Клинический анализ крови – гемоглобин на грани, но еще терпит, можно пока без переливания. Ставим внутривенный катетер.
«Сашка – просто фея: при таких шоковых венах поставить катетер, это респектище ей, вау-вау!» – восхищается мой бодрый внутренний голос. Ну что, проспался? То-то же.
Медленно вливаем жижки. Щенок на грани.
Парень гладит его и приговаривает:
– У тебя все будет хорошо, ты поправишься, еще внуков моих воспитывать будешь…
Это звучит так трогательно. Я как раз читала накануне про силу мысли и, тем более, слова и поэтому почему-то верю, что щенок поправится…
«Ну-ну», – не умолкает пессимист внутри.
