– Не, не надо, – женщина выглядит потрясённой до глубины души. Берёт таксу на руки. – Сколько мы вам должны?
Смеюсь. Вот ещё только за дифференциацию опухоли от клеща мы денег не брали! В прайсе такого точно нет!
– Ничего не должны, – отвечаю женщине. – Но цитологию лучше взять.
Её потрясение сменяется радостью, и второе предложение, как очевидно, пролетает мимо ушей. Прижав к себе таксу, женщина стремительно убегает. Люди всегда убегают в разы быстрее, когда получают что-то бесплатно или со скидкой. Они боятся. Они не привыкли к счастью и к тому, что достойны этого. Им кажется, что сейчас кто-то остановит, отберёт подаренное или скажет, что ошибся.
Во мне плещется странный коктейль из чувства облегчения, которое испытала женщина и – более сильное – опасение за бородавку, которая выросла с такой скоростью, что процесс роста остался незамеченным для хозяев.
Это ещё что! Один раз хозяин своему кобелю сосок открутил, думая, что это клещ. Вот прям в лучших традициях тематиков, практикующих безжалостное садомазо.
– Сильно орал чёта, – поделился на приёме мужчина. И, отыскивая взглядом в шерсти другие соски: – А потом смотрю – у него всё пузо в клещах!
Пёс, не сильно разделяющий пристрастия хозяина, защемился на столе, заприседал на всех четырёх лапах… «Спаси меня, дохтур!»
– Вообще-то… это… соски, – сказала я зоотематику, в надежде на просветление.
– Какие нахер соски? Он же кобель!
Железный аргумент, прям. Еле переубедила…
Под эти воспоминания на приём приходит мужчина с ротвейлером, у которого клещ оказывается настоящим. Весной и летом такие находки – не редкость. Быстренько выкручиваю паразита нашей микроскопической фомкой. Крутить, кстати, можно в любую сторону – на хоботке клеща резьбы нет.
– У него теперь энцефалит может быть, да? – спрашивает мужчина настороженно.
– Энцефалит актуален для людей, – отвечаю ему. – А собаки из-за клещей чаще всего болеют пироплазмозом, боррелиозом и иже с ними. Наблюдайте за собакой. Пироплазмоз может проявиться уже послезавтра или в течение трёх недель. А болезнь Лайма – так ещё называют боррелиоз – через пару месяцев или аж через полгода.
– А признаки какие?
Поверить не могу, что кто-то спрашивает это у меня, а не у Гугла!
– При пироплазмозе бывает угнетение, высокая температура и моча с кровью – следите за этим. При болезни Лайма тоже температура, но ещё болят суставы, увеличиваются лимфоузлы, может быть воспаление мозга, покраснение глаз. В обоих случаях очень часто бывает острая почечная недостаточность, отказ от еды, рвота…
– Понял, – кивает мужчина, прерывая меня. Щупает собаке нос: – Ну, сейчас-то температуры нет: нос мокрый.
– Нос – это не показатель здоровья, – говорю ему. – При насморке нос тоже мокрый, но это не значит, что собака здоровая. Только градусник в попу!
На ум неожиданно приходит сон про колобка.
«Только не заржать!» – предупреждающе звучит в голове. Да что ж такое!
К счастью, вопросов у мужчины больше нет. Отпускаем его.
Удивительно, что некипячёное молоко от козы, которую укусил энцефалитный клещ, тоже является источником энцефалита для людей. Но это так, к слову.
…Следом приносят очень толстого кота, покрытого слоем чёрной копоти.
– У нас пожар случился! – говорит хозяйка кота. В качестве поддержки её сопровождают двое мужчин, у одного из которых сильно исцарапаны руки и лицо. Раны свежие. Хм-м…
Смотрю на кота – вроде нормальный, дышит ровно. На ожог лёгких не похоже, повреждений на коже нет…
– … неделю назад, – добавляет женщина.
Внимательно смотрим на неё, предлагая продолжать.
– Можно его помыть? – спрашивает, наконец, она.
– Помыть? – удивлённо вопрошаю я. От так от! Вопросом на вопрос! Удивление вызвано в большей степени временем суток.
«Ты что, эхо?» – каждый раз спрашивал меня один из врачей, к которому я приклеилась в своё время на стажировке, из-за бесконечного переспрашивания. Скажет он, например, набрать в один шприц витамин В1 и В12, а я ему: «В один шприц?», потому как меня учили, что эти витамины несовместимы. Однажды я даже сказала ему об этом – кто бы удержался? – на что услышала ответ: «Все так думают. Но это не так!» Я задержалась там, кстати, ненадолго.
– Да-да, помыть! – возвращает меня женщина из воспоминаний о той мучительной стажировке.
Листаю прайс. А, да, есть у нас такая услуга. Как только мы соглашаемся, кот, словно услыхав это, превращается в агрессивного монстра. Обычно толстые коты неповоротливо лежат на столе, словно тюлени, и максимум, чем могут выразить своё презрение – это суровым взглядом из-под бровей. Этот оказался исключением из правил – возможно, пожар необратимо повлиял на его психику. Подпрыгнув на полметра вверх, он плюхается со стола на пол и, виртуозно огибая углы, несётся по коридору прочь. Коридор оканчивается с одной стороны операционной, с другой – туалетом.
– Только не в хирургию! – кричит Серёга, бросаясь за котом.
– Только не в туалет! – кричу я в разы громче, бросаясь следом за ними.
Владельцы с топотом бегут позади нас.
