Серёжа, к счастью, опережает мою реакцию. Уверенным голосом он говорит:
– Это уже не отмывается.
Тон таков, что женщина больше ничего не спрашивает. Возможно, наш внешний вид в мокрых халатах, щедро покрытых белой пеной, очень живописно говорит о том, что мы приложили максимум усилий.
Отдаём погорельца. Молча они уходят, а мы наконец разбредаемся по койкам. Какое-то время слышу, как в груминге Серёжа тихо матерится, вытирая на полу лужи, оставшиеся после водного шоу.
…Ночью больше никого нет, и меня вырубает.
Многоэтажное здание, огромное и по-прежнему пустое. Двери. Липкий сумрак, словно холодный кисель, въедается в кожу. Мой гулкий бег по бесконечному, длинному коридору, полному закрытых дверей. Где-то там очередной пациент, к которому мне так нужно успеть! Дверь, еще одна. Всё происходит так медленно, словно гравитация неведомым образом переместилась за спину и тянет назад. Очередная дверь поддаётся с особенным трудом. Тащу её за ручку, открываю на себя. Вот она, комната, и стол, на котором лежит собака, ирландский сеттер, – голова запрокинута назад, передние лапы напряжены и вытянуты вперёд так, что, кажется, мышцы вот-вот разорвутся. Что это за нервная симптоматика во всей своей красе? Катетер! Ему нужно поставить внутривенный катетер! Оглядываюсь по сторонам.
В дверь начинают интенсивно звонить. Да что вы звоните, открыто же!
С третьего или четвёртого раза до меня доходит, что я нахожусь во сне, а это звонок из реальной жизни. Пока эта мысль уводит меня от собаки, в дверь успевают позвонить ещё дважды. Разлепляю один глаз, только услышав звонок телефонный:
– Мы тут звоним, звоним, а никто не открывает, – говорит в трубке женский голос.
– Да-да, – ворочаю языком я, окончательно раздупляясь122. – Уже иду.
За окном едва брезжит рассвет.
Это надо ж было так отключиться-то! Из кабинета груминга выползает не менее сонный Серёжа.
Приглашаю в кабинет молодую женщину вместе с её, очевидно, мужем. В руках у него – кошачья переноска. Оба очень настороженно смотрят на меня.
«Оля. С утра. Ага. В измочаленном халате и всклокоченной головой».
Причёсываю волосы на голове пальцами, застёгиваю барахлящую молнию на халате. Меня с утра вообще лучше не трогать. Разлепляю второй глаз.
Женщина достаёт из переноски кошку. Серого цвета, порода – русская голубая. Изучаю результаты анализов крови. Хроническая почечная недостаточность, крайняя степень. В принципе, на пяти процентах живых почек ещё можно существовать, но тут превышение основных показателей в несколько раз… Пара почечных нефронов ещё, может, и живая, но это ненадолго. Мне всегда жаль хозяев таких пациентов – рано или поздно им приходится принять решение об эутаназии, которое даётся нелегко: ухудшение состояния происходит постепенно, так что не всегда заметно, что качество жизни у кошки уже давно оставляет желать лучшего.
Хозяева кошки не готовы пока принять такое решение. Я держу в руках бланк с анализами крови и не знаю, как сказать: просто молчу, тяжело вздыхая.
От произнесения слов безнадёжности меня спасает женщина:
– Мы уже звонили по результатам анализов… и нам сказали, что всё плохо.
Ох… Дополняю их определённость своими доводами. Внешне кошка выглядит совсем не безнадёжной. Только не ест. Но по анализам – полная яма на букву «ж». Женщина беззащитно шмыгает носом и начинает тихо плакать.
– Капать будем? – спрашиваю я. Смысла-то как такового нет. Только перевод денег.
Её мужчина, пытаясь защитить свою женщину от обстоятельств, уверенно говорит:
– Мы ещё походим на капельницы. Подключайте. Будем капать, будем!
О, как я люблю тебя, Вселенная, за то, что есть ещё такие мужики, которые способны взять на себя ответственность и принять решение, мягко отстраняя от этого своих любимых женщин.
Кошка обезвожена, а я не до конца проснувшаяся, поэтому внутривенный катетер ставит Серёжа. Найти вену у обезвоженной кошки? О, с утра это определённо не ко мне. Набираю пока препараты.
– Никуда не торопитесь? – спрашиваю у владельцев кошки, подключая капельницу и регулируя скорость. – Чем медленнее капать, тем лучше…
– Спешить уже некуда, – грустно замечает заплаканная женщина. Ненароком протягиваю ей бумажные салфетки – благодарно кивнув, берёт.
Опускаю часть системы в плошку с тёплой водой – так капельница переносится легче. Благодарят. Женщина достаёт из пакета тряпочки и шерстяные одеялки, укрывает кошку.
– Что ещё мы можем сделать для неё? – спрашивает мужчина.
Погружаюсь в пространственные объяснения:
– Почечная недостаточность часто осложняется высоким давлением: об этом можно говорить по расширенным зрачками, и если кошка громко кричит. Если такое заметите – можно записаться к кардиологу, исключить заболевания сердца и назначить препарат, снижающий давление.
Практика показывает, что измерить кошке давление в условиях клиники бывает сложно банально из-за стресса. Помимо прибора, для этого нужен отдельный кабинет, мегаспокойный врач и много, много времени. Ничего из этого у нас нет.
