– Вы тут трындели, что ли, пока я там ушивалась? – сузив глаза, подозрительным тоном спрашиваю её.
– Ага, пару минут, – отвечает Ира. И добавляет, мечтательно: – Симпати-и-ичный… По-французски понимает!
– Вот за кого тебя надо замуж выдать… – отвечаю поучительно я. – Предприниматель. Судя по всему, одинокий – иначе уехал бы на свою конференцию, оставив с собакой жену разбираться…
Я и не подозреваю, какую важную роль эта собака сыграет в моей жизни спустя всего какой-то месяц!
* * *
…Дальше приходит лабрадорша с отравлением. Хозяин ещё дома дал ей энтеросорбент, и, пока суть да дело, собаке значительно похорошело. Пишу назначение. В этот раз можно обойтись без капельниц.
…Усыпляю парализованную кошку из приюта. Смерть гуманна. Что бы мы без неё делали, без смерти? Набираю в шприц коктейль из препаратов для наркоза. Держи, кошка, конкретный передоз – на радуге сегодня тепло, солнечно.
…Дальше приносят кошку с тромбоэмболией. Это страшная боль и тоже паралич задних лап. Даю адрес клиники, где разрешено использование наркотических обезболов. Без них – только в пакет.
Хозяйка, рыдая, говорит, что у неё нет денег.
У Вас – денег, у меня – обезболов. И то, и другое для кошки – пакет.
Два усыпления подряд – это уже слишком, поэтому я ухожу заниматься формальностями, а усыпляют другие, – и на том спасибо.
…Затем вваливается пьяный полуголый мужик с фиолетовыми, размытыми от времени татуировками на груди и плечах. Он заносит на руках овчарку, которой только что переехал лапу на своём джипе – при этом орёт и ведёт себя так нагло, с наездами, будто за рулем его джипа была я. Да я вообще машины не вожу, потому что боюсь кошку какую переехать. Да если бы я была за рулем, то тебя бы задавила, чувак! И так, чтоб уж наверняка! Шучу, конечно.
«Шуток не существует в принципе, когда уже ты это поймёшь?» – мудрствует внутренний голос.
Делаем рентген. Перелом в заплюстневом суставе, со смещением. Ох, кому-то придётся попотеть, собирая этот тетрис.
– Ну чо, в натуре, в тыщу рублей-то я уложусь? – вторгается в мои мысли мужик. – Или дешевле выйдет?
Да как бы тебе так грамотно объяснить…
– Видите ли, – отвечаю громко и медленно, чтобы до него дошло с первого раза, – такую операцию делает далеко не каждый. Хирург принимает завтра. Стоимость может сказать только он, когда будет понятно, пластины сюда ставить, спицы или штифты.
– ДА ВЫ ОХУЕЛИ СОВСЕМ? – орёт мужик мне в лицо, делаясь совершенно невменяемым.
Отодвигаюсь подальше, чтобы брызги его слюней и выдыхаемый перегар хотя бы перестали до меня долетать. Правило номер дцать: «Агрессивный человек не способен к восприятию. Дай ему проораться». Даю. Когда запас матюгов заканчивается, и мужик умолкает, выдерживаю паузу и говорю:
– Я обязана была отказать Вам в обслуживании, поскольку Вы пьяны. Приехать сюда – это было Ваше решение, не так ли?
Внезапно мужик делается молчаливым и сговорчивым – даже, кажется, слегка трезвеет.
– Хирург-ортопед будет завтра, с утра. Покажу ему снимки. Вы можете позвонить и уточнить цену, прежде чем приехать, – пихаю ему визитку.
Надеюсь, ты приедешь трезвый… На удивление мужик спокойно соглашается. Чудеса, да и только. Похоже, у него два режима – агрессия или спокойствие, – среднего состояния нет.
Запиливаю собаке обезболивающий укол, фиксирую лапу эластичным бинтом и отпускаю их.
Дальше я слегка цапаюсь с девчонками: мы бубним каждый о своём, как в большой семье с долгим стажем, режем в глаза правду-матку, обижаемся, тут же отходим, и опять, – этакая разрядка, без последствий.
…После мужика с овчаркой приходит женщина, тоже с наездами. В холле воздух, что ли, адреналином пропитан? Что Вы все такие агрессивные заходите в кабинет?
«Они не знают, что в подвале стоит установка», – ржёт внутренний голос.
– Сбежала из дома. Десять дней искали. Вот, пришла только сегодня, – рассказывает женщина, вытаскивая из переноски кошку.
Изучаю кошку и её язвы – на носу и губах. И нахожу ещё одну, для более худшего прогноза – на мякише лапы. Тяжёлый вздох. Кошка агрессивная, но её хозяйка ещё круче, – наверное, у обеих температура. Выношу вердикт:
– У Вашей кошки калицивироз, отёчная форма. Это вирусное заболевание. Вирус очень патогенный, штамм мутирован. Смертность до 80%, – так, теперь к теме лечения: – То, что она привитая, даёт нам значительный шанс. Нужно колоть антибиотики, иммуностимуляторы, обрабатывать лапу, следить, чтобы ела. Возможно, придётся делать капельницы и переливать кровь. Лечение длится примерно месяц, и то не факт, что кошка выживет. Но шанс есть.
– ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! – внезапно кричит женщина, отпуская кошку, которая тут же норовит сбежать со стола.
– Простите? – еле перехватываю её. Что-то передознула я с информацией, похоже.
– Мне через пять дней уезжать! – выдаёт она весомый аргумент.
– И? – хочу продолжения я.
– Какой ещё месяц?
Ну, самый обычный: дней тридцать обычно в него влезает. Иногда тридцать один.
