При слове «мячик» Лота разевает рот и радостно дышит, вывалив наружу ярко-розовый, здоровый язык; машет хвостом и заглядывает мне в глаза. Вот же добродушная собака! В этом обличье на ней нет ни крови, ни висящих сосульками слюней, ни въевшейся в шерсть грязи.
– Иди ко мне, – говорю ей, подхватывая руками под живот и водружая на стол.
Ира в это время добывает из кармана один из шприцов и, открыв боковую крышечку на катетере, запиливает туда треть. Снова слушает сердце.
– Давай же, ложись, – глажу собаку по голове, мягко надавливая на холку.
Спустя пару секунд собака послушно опускается на живот, вытянув лапы.
– Твою мать, – тихо шипит Ира, сильно и ритмично надавливая обеими руками на упругие рёбра собаки. – Не заводится.
Аля ритмично жмёт на мешок, забывая от нервного напряжения дышать сама.
– Ложись, ложись, – укладываю собаку набок и кладу руку на голову, прижимая её к столу. – Давай, Лота…
Собака было порывается снова встать, но я упрямо удерживаю её:
– Тихо, тихо. Лежать.
И вот она возвращается обратно, так что мои руки теперь лежат на физическом теле реальной собаки, – по всей вероятности, проходить или нет сквозь другие тела или двери зависит исключительно от меня. Хм… Прикольно…
В этот момент сердце собаки начинает биться – это я понимаю по новой судороге, накрывшей тело. Её челюсти мощно сжимаются, рискуя разжевать в хлам интубационную трубку. От неожиданности Аля отпрыгивает в сторону, испуганно вытаращив глаза. Судорога быстро проходит, обещав вернуться.
Ира с силой пихает Але в руки большую ампулу и шприц:
– Набери-ка!
Сама же отсоединяет мешок Амбу и, вперив взгляд в собачьи рёбра, наблюдает, не появилось ли дыхание, и, наконец, грудная клетка собаки неуверенно поднимается и плавно опускается вниз.
– У-у-уф! – комментирует это Ира.
Дрожащей рукой, наморщив от напряжения лоб, Аля набирает из ампулы препарат для дачи наркоза – так быстро, как только может. Получается очень медленно. На середине ампулы у собаки случается новый приступ. Ира отбирает у Али шприц, вводит в катетер начальную дозу. Собака обмякает на столе, расслабляясь и, к счастью, продолжая ровно дышать. Возвращая шприц, Ира шипит:
– Добирай!
Моё внимание, целиком сфокусированное на собаке, отвлекается на едва уловимое движение сбоку – смотрю туда и вижу всё ту же кошку. Вальяжно махнув пушистым белым хвостом, она подходит ко мне и трётся об ногу. Так… Пойдём-ка отсюда, от греха подальше… А то как бы опять чего не вышло…
Кошка, совершенно не проявляя больше интереса к происходящему, деловито направляется к стене, подходит к ней впритык и останавливается. Затем она оборачивается, смотрит на меня и… проходит сквозь стену, за которой находится улица. Вижу, как в стене равномерно и быстро исчезает её передняя часть, затем задняя, и последним уплывает хвост, призывно взмахнув перед окончательным исчезновением самым кончиком.
Что? Что я только что видела? Моё потрясение разрастается до огромных размеров. Ебать этот компот вместе со всеми косточками!
Мне нельзя её потерять. Приближаюсь к стене. Ну-ка… Я тянусь до стены рукой и ожидаю, что вот-вот пальцы упрутся в твёрдую поверхность пластиковой панели, – вместо этого они проходят сквозь стену, не ощутив никакого сопротивления. Отдёргиваю руку.
Сквозь меня совершенно беспрепятственно пролетает синий столик на колёсах, который катит Ира, – не успеваю даже удивиться или испугаться. Судя по всему, сейчас они повезут собаку на ИВЛ. Похоже, в этом сне у неё есть шанс остаться в живых, и это уже не мой сон. Нужно уходить отсюда.
Снова запускаю пальцы сквозь стену; затем кисть, руку… плечо… и, наконец, погружаю в неё голову. Снаружи накрапывает мелкий дождик, и рядом на земле сидит кошка, всё также невозмутимо глядя на прямо перед собой и помахивая хвостом. Ждёшь ты меня, что ли? Прохожу сквозь стену полностью. Вау.
Холод на улице не ощущается, дождик – тоже. Кошка встаёт и неторопливой трусцой бежит прочь. Быстро иду за ней; она на бегу периодически оборачивается, как будто проверяет, не сильно ли я отстала.
Вот бы это был сон! Я бы рассказала Ире, что видела эту кошку, и что смерть – это не конец!
Мы переходим дорогу, по которой несутся машины, причём кошка даже не думает притормаживать: быстрой трусцой она выбегает на трассу, прямо под колёса приближающейся фуры.
– А-а-а! – вскрикиваю, закрыв лицо руками. Фура на полной скорости проносится мимо. Ну, всё: сейчас будет месиво из кишок и шерсти! Ненавижу всё это! Кошмарнее этого кошмара сложно и придумать!
Открываю глаза. Кошка, как ни в чём не бывало, пересекает вторую половину дороги и выбирается на обочину. Никакого месива. Ни кишок, ни шерсти.
Отдуваюсь. Что ж. Как бы там ни было, а мне нравится этот сон! Шагаю прямо под колёса едущему по обочине велосипедисту. Тот спокойно проезжает сквозь меня – даже руль не вильнул! Весёленькое дело!
Кошка стоит на другой стороне дороги, обернувшись и подёргивая хвостом, – как будто говорит: «Ну что ты там застряла? Го!»
