Зачем я упала… Вместо ответа шею и затылок пронзает острая боль, и ещё какое-то время я лежу, боясь даже пошевелиться. Наконец, голос женщины в репродукторе становится совсем тревожным, и я, пожалев её, переваливаюсь на живот, а затем кое-как встаю на карачки. Поза для первого свидания – что надо. И, судя по ярким увиденным звёздам – почти оргазм.
Люди постепенно разъезжаются в разные стороны. Шоу окончено. И свидание, вероятно, тоже. Той же неровной тропой добираюсь до раздевалки.
Андрей следует за мной, удивлённый до глубины души:
– Ой, а ты что, всё? Уже пошла?
Да, блять, я, кажись, всё. Совсем всё. Кончилась.
Отдаю коньки обратно, в окошко.
И мысленно прощаюсь с Андреем, который остаётся кататься дальше.
По пути домой, изнывая от дикой боли в шее и голове, захожу в аптеку, где покупаю защитный воротник. Из глаз непроизвольно катятся слёзы. Завтра – рабочий день.
– И обезболов ещё, – сдавленно говорю невозмутимой продавщице, высыпая из кошелька на прилавок всё, что там есть. Мелочь раскатывается в разные стороны, словно суетливые тараканы, когда включаешь на кухне свет.
Не было печали…
С утра опоздала на работу на сорок минут, хотя всегда приходила раньше всех. Я не знаю, почему так вышло. Сама удивилась. В парке сильный гололёд, шла медленно, ну и… видимо, так сильно хотела дойти до работы… И ещё боялась опять упасть. Плюс заторможенность какая-то в голове, туман.
Наши даже волноваться стали – звонить на трубку, а я иду, в ушах звенит, не слышу. Они – еще больше волноваться! Прихожу, раздеваюсь, не торопясь; тут влетает Ирка, начинает меня трясти и орать:
– Ты что меня так пугаешь? Ты знаешь, что я это! Это! Переволновалась я, вот что!
Нашла из-за чего.
– Да гололёд там просто, – отвечаю задумчиво. Что это со мной, правда? Всегда была такая пунктуальная, а тут вот… Надеваю халат, привычно сразившись с молнией и в очередной раз победив. Бинго! – Иду уже, иду. Не кипишуй.
– О, а что это у тебя? – Ира тычет пальцем в воротник, надетый на шею.
– На свидание сходила, – отвечаю ей правдой, которая всегда обескураживает.
Ира хочет, было, засмеяться, но в последнюю секунду давит в себе улыбку.
– Плохо что-то помню… Башкой об лёд приложилась, – отвечаю ей подробнее. – Теперь в ушах звенит.
Голова кружится, поэтому осторожно приземляюсь на диван. Ира смотрит внимательнее и говорит:
– Головушку надо беречь. В неё не только кушают! Там мозг, между прочим!
Мозг, ты в курсе? Ща мы тебе кофейку…
Сегодня в смене работают коллеги, с которыми мне не страшно. Это значит, что есть с кем посовещаться. Наша симпатичная рыженькая Сашка вон – вообще кладезь знаний. Её главное достоинство в том, что она никогда ничего не говорит под руку.
«Не то, что ты», – звучит в звенящей голове.
А опыта и знаний у неё не просто больше, чем у меня, а гораздо, гораздо больше. Это невозможное сочетание – кладезь знаний и умение молчать – меня полностью в ней подкупает. Так что я спокойна. Или Ирка вон…
– Проконсультируешь? – Аля протягивает мне рабочий телефон, с опаской глядя на шейный воротник.
– Давай, – соглашаюсь.
– Скажите, – в трубке слышится мужской голос. – У моего щенка ухо сначала встало, а потом упало. Потом опять встало и опять упало. Что это?
– Ну, – размышляю вслух. – Может, ему глюкозамина или хондроитина не хватает. Подавайте желатин с едой, что ли…
– А мужикам желатин можно? – перебивает меня мужчина, громогласно хохоча на том, не побоюсь этого слова, конце.
О-о-о, Боже! Я начинаю хихикать, и шея напоминает о себе резкой болью.
А-ха… Ха… а-а-а…
У кого часы «на полшестого», желатин-то не поможет! Женщина может помочь… И то, не любая.
Внутренний голос тоскливо вздыхает в ответ. Запиваю таблетку обезбола крепким растворимым кофе.
…Следующим идёт полноценный приём.
– Это Семён и Мурзик, – хозяева достают из двух переносок взрослого сиамца и беспородного котёнка камышовой окраски. Котёнок уже подросший, этакий молодой и шустрый парень.
– Может, по одному? – глаза разбегаются при виде двух котов, стремящихся сбежать со стола в разные стороны.
– Ну, они отравились одинаково, – говорит хозяйка. – Говяжьим фаршем.
– Ясно, – отвечаю я.
Сырой фарш, купленный накануне, поели с удовольствием оба. И оба теперь блюют и отказываются от еды. Привиты. Ёлки с дождиком дома нет. Несмотря на очевидность вины фарша, пытаю их дальше: совпадения ещё никто не отменял. Температура у Семёна чуть повышена. У Мурзика нормальная.
В итоге предварительным диагнозом признаю пищевую токсикоинфекцию, плюс в голове крутится букет из тех названий, что я не рискую произнести вслух. Назначаю курсом капельницы и энтеросорбенты, полагая, что больше не увижу их – слишком простой диагноз. Подумаешь: лёгкое отравление!
И в этом ошибаюсь…
…Дальше идёт тёмно-серая череда терапевтических пациентов.
