В процессе перевода изгрызаю себе всю руку, потому что речь идёт про тимомы57 и лучевую терапию, а также ринотомию58 и торакотомию59. Кролику! Да-да, ему! И вся эта куча терминов, к которым я не хочу иметь никакого отношения, может статься, относится именно к моему пациенту! Абсцесс я вскрыла в прошлый раз, но большинство врачей сходится во мнении, что в борьбе кроликов с абсцессами чаще всего побеждают последние. Иностранцы пишут, что в носовой кости нужно вырезать большую дырку, вставить туда дренаж, пичкать кроля антибиотиками, и только тогда есть шанс, что всё заживёт. Это называется ринотомия. Однако, его выпученные глаза – это один из признаков опухоли в средостении лёгких, – да, да, где глаза, а где лёгкие, и между ними есть связь, потому что лимфоузлы реагируют одинаково! Факт остаётся фактом, и этот признак необходимо учитывать, так что я, как Великий Пессимист Всея Руси, говорю об этом хозяину кролика – молодому человеку, настроенному слишком оптимистично. Рентген бы ещё запилить, да кто ж его расшифрует? Ну нет у меня рентгена лёгких нормального кролика! С чем сравнивать-то?
Я вообще плохой врач, потому что говорю самые худшие прогнозы, а не то, что люди хотят услышать. Прям озадачиваю.
Хозяин кролика, выслушав от меня очередную заумную лекцию про тимомы, решительно говорит:
– Дренаж давайте. А рентгена не надо.
Облегчённо вздыхаю. Долбить кролику носовую кость не входило в мои утренние гламурно-феерические планы. Пропихиваю ему маленький отрезок трубочки от «бабочки» в носовую полость, обезболив местно. Там и так изрядная дыра, и я надеюсь, что она не успеет зажить до того, как весь гной будет вымыт антисептиками в процессе обработок. Подшиваю трубочку к коже, чтобы не выпала раньше времени. Похоже, что кролику торчащая из переносицы трубочка совершенно не мешает – он даже не нервничает в процессе её установки. Вообще это какой-то стрессоустойчивый кроль, не то, что тот, который помер от одного только вида градусника.
Дальше я углубляюсь в высчитывание доз антибиотиков, потому как кролики – создания нежные и не каждый препарат переносят. От некоторых, широко распространённых в работе, вообще мрут, как мухи. Так что я выбираю ему два из максимально эффективных при гнойном воспалении. Пишу всё в назначении.
…Следующим приносят на усыпление старого рыжего кота. Да, похоже, сегодня всё-таки день Рыжих котов. Девятнадцать лет, слепой на оба глаза, худой, как скелет.
– Стал по нужде ходить по углам квартиры, – говорит хозяйка кота. – Я устала убирать.
Представляю его состояние: привезли неизвестно куда, куча запахов, звуков, чужое место. Дома-то уже успел изучить все углы, так как слепые коты быстро приспосабливаются, даже на форточки запрыгивают и спрыгивают обратно без проблем, а тут холодный металлический стол, руки в перчатках щупают, запах адреналина, крики кошек за дверью…
Молча набираю препараты. Кот беспокойно мечется по столу. Хозяйка:
– Он же страдает?!
– Нет, он не страдает, – отвечаю ей.
Простите, я не буду вам врать и этим облегчать принятие решения. Это вы страдаете, подбирая какашки по всей квартире. А он не страдает. Я могу Вас оправдать, но врать не буду. Просто он старый, и поэтому стал неудобным. С людьми сплошь и рядом случается так же. По сути каждый одинок в течение всей жизни, от начала и до конца, а всё остальное – иллюзии и самообман.
У котов тоже бывает болезнь наподобие Альцгеймера. Они забывают, где туалет. Или из-за болей в позвоночнике не могут принять позу и ищут другое место, где это можно сделать комфортнее. Я вижу его хроническую почечную недостаточность; возможно, гипертиреоз, истощение, свалявшуюся шерсть. Я знаю, что, если сейчас не усыплю его, погрузив в сон – его усыпят в другом месте, возможно уже не во сне. Или, возможно, вообще выпустят на улицу – слепого, беспомощного старика… Возможно, эутаназия для него – это самый лучший вариант из возможных. Так я пытаюсь оправдать саму себя.
Кладём кота на бок, он кричит от страха. Быстро нахожу вену. Спи, котик, спи. Прости меня, котик…
***
…Затем приходит овчарка после удаления опухолей на молочных железах. Это называется мастэктомия, и после операции остаётся огромный шов, в котором, бывает, скапливается кровянистая жижка – лимфоэкстравазат. Случается подобное не всегда, поэтому в первые минуты я никак не могу понять, почему у собаки температура под сорок. Кладём её на стол, протираю шов салфеткой…
«Между нитками-то залезь», – просыпается внутри интуитивный советчик.
Беру стерильный зажим и лезу в шов, раздвигая края кожи… В ту же секунду оттуда сильной струёй вырывается горячая кровянистая жидкость.
– Света! – ору я. Та хватает дежурный лоток в форме почки и подставляет его под мощную струю. Жидкость льётся в лоток чуть ли не с водоворотами.
