Рабочий день заканчивается ампутацией хвоста. Котёнок хорошо переносит и наркоз, и операцию. Даём ему кличку Хвостик. Будет теперь породистый курильский бобтейл. Осталось пристроить его как можно быстрее, пока не окочурился от вирусной инфекции.
Котёнок Хвостик.
* * *
Аллилуя, у кота со слюнной железы оказалась просто киста! Как сказал Сергей, к которому они попали:
– Там до слюнной железы, как до Китая!
– Да ладно уж: «как до Китая…» – прям обиделась.
– Ну ладно, ладно… Как до Новосибирска, – посмеялся он.
Отрезал, отправил на гистологию. Приятно, когда хозяева понимающие и согласны на дополнительные исследования.
…Кот с пришитой кожей на челюсти отказался от еды, и хозяева поехали его обследовать. Оказалось, что кот не ест просто потому, что ему больно, а хороших обезболивающих – наркотических – в клинике нет.
Коту продолжили мини-курс из того, что доступно, и он начал есть только тогда, когда степень оголодания превысила силу боли. Иногда мне хочется найти наркоманский притон и закупиться у них пачкой нормальных обезболов, но нет. Эта идея становится навязчивой, а желание – почти невыносимым, когда поступают экстренные пациенты в состоянии болевого шока, от которого, несмотря на все наши старания, и погибают. В такие моменты особенно сильно ненавидишь себя за бессилие: переживание боли – это самый сильный из факторов, мешающий выздоровлению.
* * *
…Через две недели кот с подбородком пришёл ко мне на снятие швов, и это был настоящий праздник.
Брутальный, ввиду своей стрессоустойчивости, кот спокойно отдался в наши руки: Эмма слегка придерживала его, а я подбиралась под жёсткие лескообразные нитки ножницами, чикая их. Кот терпеливо сидел, не дёргаясь, сохраняя невозмутимость, будто понимал, что сейчас его избавят от двухнедельного дискомфорта. Надо было видеть выражение его довольной морды, когда последний шов был снят. Чётко читалось: «Ну наконе-е-ец-то!»
Люблю таких беспородных, камышовых, терпеливых котов.
…Кошка с кровотечением, слава Богу, не звонила. Обследоваться они, конечно, не пришли.
Сегодня у меня очередные рабочие сутки.
Пока никого нет, всей сменой мы сидим в ординаторской и треплемся про случаи из практики. Одна из таких историй – про кота Лёву.
Женщина принесла красивого рыжего кота с атонией мочевого пузыря. У кота были многократные рецидивы острой задержки мочи на фоне мочекаменной болезни, и ему катетеризировали мочевой, снова и снова. Затем дошло до уретростомии.
В итоге измученный мочевой пузырь отказался сокращаться и ушёл в атонию. То есть за кота приходилось «писать» путём отдавливания мочи, обхватывая его живот рукой и нажимая на него. Три раза в день.
В итоге хозяйка измоталась и принесла кота на усыпление. Наши единодушно согласились, что да, это тот самый случай, при котором эутаназия вполне уместна. Женщина оставила деньги, кота, подписала бумаги и, рыдая, ушла.
Лёву посадили в стационар. Усыпить-то недолго. Только каждый хотел, чтобы это был не он.
В итоге коту отвели мочу и оставили жить. Так и «пѝсали» за него, три раза в день. Деньги на усыпление, нетронутые, висели в пакетике над его клеткой. Потом Лёву стали выпускать гулять вместе с другими стационарниками, собранными со всех отделений: тут и подкинутый Хвостик, и кот, попавший под машину, которому собирали по кусочкам таз и другие, – в общем, все «отказники».
Лёва быстро освоился и начал исправно ходить писать в личный поддон с наполнителем, как и положено – три раза в день. Залоснился, похорошел, рыжая шерсть стала отливать оттенком благородного золота, кисточки на ушах растопорщились, выдавая мейнкунистых родственников в родословном дереве. Периодически кот выглядывал из окошка регистратуры, словно деловой админ, и со знающим видом оглядывал приходящих. Те умилялись зрелищу, но забирать к себе Лёву никто не спешил.
Понятное дело, что стационар не резиновый. Куда девать всех? В общем, позвонили хозяйке обратно. Уж не знаю, какими словами они объясняли, почему кот не усыплён, но она примчалась за ним довольно быстро. Отдали ей и кота, и пакетик с деньгами обратно. Она рыдала и смеялась одновременно.
Эту трогательную историю, которая звучит в лицах, прерывает наша лучезарная Света, которая сегодня за админа:
– Там пришёл пёс с некрозами на попе, – говорит она конкретно мне, улыбаясь.
Спускаюсь в кабинет. На столе стоит тот самый цверг, половина которого сгнила из-за давнего укуса другой собакой. Сейчас вместо гнилых тканей мне открываются ровные розовые грануляции, и видны даже знаменитые эпителиальные дорожки, которые возникают после гирудотерапии: неделю назад для улучшения регенерации я прилепила собаке пиявку прямо в центр зияющей раны. Пиявки для ускорения регенерации – это первое дело.
Гирудотерапия у цвергшнауцера. Стадия регенерации.
– Мы пришли просто показаться! – говорит радостный хозяин. – У нас всё хорошо!
