И я чуть было не озвучиваю продолжение анекдота, который начинается такими же словами64. Правило номер дцать: «Не знаешь, что с критическим пациентом? Бери на стационар, по ходу разберёмся!»
В стационаре сидит кот, которому надо было промыть мочевой и отдать хозяину еще три часа назад, – мужчина терпеливо ждёт, причём в общей очереди.
– Вот список, – Света, которая сегодня за админа, оставляет на столе бумажку, исписанную с двух сторон, и уходит, согласно окончанию своей смены.
Мы с Сашкой остаёмся вдвоём с толпой ждущих, критических, болеющих, блюющих, но, слава Богу, не конфликтных пациентов. Пока мы разгребаем пациентов по списку, их щедро разбавляют приходящие экстренные.
Первым из них поступает кот с гемотораксом65, который начинает задыхаться как раз тогда, когда я ввожу очередного ОЗМщика в наркоз и пытаюсь катетеризировать мочевой пузырь.
В углу сидит женщина с кошкой на коленях, – у кошки ХПН и она подключена к инфузомату. По телефону пытаются срочно узнать результаты анализов, для чего нужно включить компьютер, выйти в интернет и зайти на почту клиники.
– Я сама вам перезвоню в течение часа, – кричу в телефон.
Перезваниваю в итоге гораздо позже обещанного.
В тщетной надежде пробегаю глазами по списку, оставленному Светой: в нём лидирует кучка повторников «просто на укольчики», которых держать в холле два часа в общей очереди вообще бесчеловечно. Половина из них – вирусные, и при долгом ожидании они грозят перезаразить остальных, не привитых животных. В общем, всё как в поликлинике для людей, что ни разу меня не радует!
Сашка до последнего пытается сохранять самообладание, сочетая флегматизм с профессиональной скоростью принятия решений. Она – просто «Красавчик» женского рода!
Пока я успешно катетеризирую мочевой пузырь, Сашка делает рентген коту с гемотораксом и сажает его в кислород. На снимке получается ёжик в тумане, потому что из-за жидкости всё размыто, ничего не разобрать.
Рожающая кошка сидит в боксе, тоже в кислороде и, судя по всему, рожать не собирается. Она красотка, экзот, изумительной окраски. Кажется, есть такие кролики, породы «Бабочка». Промывая мочевой коту после ОЗМ, я попутно разговариваю с её хозяйкой.
– Будем стимулировать, мониторить котёнка на УЗИ и, если что, сделаем кесарево, – предупреждаю я женщину, после чего спрашиваю: – Ночью Вам можно звонить?
– Кесарево – это обязательно? – вместо ответа спрашивает меня она.
– Если после стимуляции не родит, то да, – отвечаю ей.
– Гормоны колоть будете, да? – снова интересуется женщина.
– Не факт. Сначала просто капельницу, и часто этого бывает достаточно, – объясняю я алгоритм ведения рожениц. – Если этого будет мало, то тогда уже стимуляция гормонами. Если частота сердечных сокращений у котёнка упадёт, то кесарить придётся в любом случае.
– Ладно, – соглашается женщина и уходит, оставив кошку.
Ею мы займёмся, как только «раскидаем» всех остальных.
Отключаю от капельницы и отправляю домой кошку-ХПНщицу.
Звонят по поводу каких-то котят, сумбурно объясняя, что они плохо ходят:
– Что это с ними?
Ну, можно, конечно, поднести телефонную трубку к одному из них, чтобы я спросила:
– Что с тобой, дружок? Говори быстрее, а то у нас тут завал!
Вместо этого быстро и с подробностями тараторю, как проявляется «вторичный гиперпаратиреоидизм», чем он чреват, и попутно выдаю ещё три предварительных диагноза, завершая свою тираду словами:
– Приносите на осмотр.
После такого предисловия на другом конце телефона испуганно замолкают и в итоге обещают приехать с котятами на осмотр, с утра.
Зову хозяев кота с ОЗМ, строю их рядом со столом на время капельницы, чтобы кот не сбежал, просыпаясь от наркоза.
Беру кровь у кошки со слюнями изо рта – она, кажется, самая тяжёлая из всех, и в плане постановки диагноза – тоже.
Температура низкая. Лежит на боку. Восемь лет. Не привита. В доме ремонт. Всё случилось внезапно. Раньше ничем никогда не болела. Судорог нет. Тяжело дышит, с хрипами.
Слушаю сердце – лупит почём зря, сердечный толчок усилен. Я не понимаю, что с кошкой. Первое, что приходит на ум – это отравление. Достаю «утюг» и начинаю пытать хозяев:
– Чем могла отравиться?
Её принесли двое – мужчина и женщина. Возможность отравления упорно отрицают. «Все банки закрыты», «Никаких химикатов», «Цветы не удобряем», «Букеты не покупали»… Но это версия основная, и я беру её за главную. При ремонте вечно коты то клея обойного нажрутся, то краской надышатся, то воды из цементного раствора попьют…
