Выпаиваю энтеросорбент – благо кошка ещё может глотать, – оставляю её на стационар, отпускаю хозяев и обещаю позвонить им по результатам крови через часик. Часик этот в итоге растягивается на три часа, потому что анализатор кто-то отключил, и Его Величеству надо полчаса прогреться, а потом Мы откажемся считывать контрольный капилляр, а потом Мы не захотим ничего печатать, задевав результаты только что сделанного анализа. Нет, в архиве его тоже нет… «А ты точно его делала? Набор слайдов, который стоит так дико дорого? Да ладно! Должен сказать, что лаборант из тебя так себе…» – наверное, сказал бы он, если б мог.
Обычно стоит всегда включённый, но сегодня, по закону подлости, кто-то решил, что иногда прибору нужно отдыхать. Отключить-то отключил, а нам не сказал.
Давно прошу купить к нему шаманский бубен, хотя дело, вероятно, просто в том, что если руки растут из другого места, то это – ноги. Даже если они золотые.
Пока анализатор греется, ставим кошке внутривенный катетер, подключаем жижку для форсированного диуреза и выведения из шока. Мне стрёмно – её хрипы могут означать отёк лёгких, про коем капать нельзя, поэтому я ставлю очень низкую скорость, продолжая молиться на анализатор и чудесное озарение.
В стационаре бьётся в судорогах йорк с послеродовой эклампсией – заряжаем ему кальций. Через какое-то время он успокаивается. Наваливаю ему оставленного корма – ест.
УЗИм рожающую кошку повторно – котёнок живой, сердцебиение в норме, пока можно терпеливо ждать. Ставим ей капельницу, согласно протоколу ведения родов…
– Один котёнок погиб – застрял во время родов пару часов назад, дома, – пересказываю попутно Сашке услышанное от хозяев кошки. – Так что осталось не потерять второго.
Одна моя знакомая, посетившая курсы для врачей скорой помощи, с удивлением рассказывала, что беременных женщин при авариях спасают в последнюю очередь, – типа, организм у них более крепкий. Это, конечно, не аргумент, но пока время, действительно, терпит.
И тут приходит дерматологический приём! Не, ну, а?
Час терпеливо рассказывать про диеты, скоблить и красить мазки, пока Сашку разрывают на части критические пациенты? Вы серьёзно? Причём это «залеченный» двумя другими врачами пациент, и я примерно знаю и диагноз, и в какой заумной книге есть про лечение, с указанием дозы основного препарата, но его я никогда и никому ещё не назначала. Быть в его списке третьим дилетантом совсем не хочется.
И я совершаю непростительное: даю им телефон опытного дерматолога, которая точно поможет. Сейчас у меня просто нет времени профессионально провести приём – слишком велик риск накосячить.
Люди понимающе кивают и уходят, взяв координаты коллеги.
Параллельно к Сашке приходит лысеющий хорёк, и она, выкрикнув название препарата, даёт им адрес другой клиники, где его имплантируют.
Иногда приходится «сливать» пациентов, – думаю, в этом нет ничего зазорного. Нам тоже часто присылают «непонятных» животных из других клиник.
Вот звонит телефон, по которому мы обязаны отвечать в любое время дня и ночи. Я как раз отключаю капельницу у кота с острой задержкой мочи. Снимаю трубку, прижав её щекой к плечу – это звонит начальница:
– О, привет. У уборщицы завтра день рождения. Сможете за неё помыть в клинике полы?
– Конечно! – восклицаю я, кося глазом на кошку, истекающую слюнями. Я всё ещё не знаю её диагноз, и чем это лечить. Если так пойдёт дальше, профессия уборщицы мне очень даже пригодится…
Отпускаю ОЗМщика.
Спустя минуту приходит ровно такой же! Но тот был чёрный, а этот – белый. И у того была острая задержка мочи сутки. А у этого двое суток! Как он ещё не умер? Кот безучастно лежит на боку и блюёт от интоксикации. Вместо крови у него по кровеносным сосудам циркулирует, вероятно, моча. Выгоняю владельца в холл.
Чтобы катетеризировать кота нужно минут сорок, и это при самом удачном раскладе, включая промывание мочевого пузыря и капельницу.
Издаю страшный крик отчаяния и бегу наверх. Анализатор ещё думает – достаточно ли он прогрелся… Хочется пнуть его. Ласково глажу и умоляю уже начать делать анализы, потому как я обещала отзвониться, и мне катастрофически нужен диагноз, хотя по крови при остром отравлении может быть всё равно ничего не понятно…
Ставим катетер второму ОЗМщику. У меня уже нет сил вещать о том, что почкам пипец. Просто делаю стандартные вещи. С эпидурой не получается. Что ж, в уборщицы – так в уборщицы, чо. На счастье, удаётся катетеризировать без этого – стерильный гель рулит. В момент прохождения катетера в мочевой пузырь, когда начинает литься застойная моча, я издаю победный вопль и на эмоциях начинаю дико танцевать вокруг стола, на котором лежит кот, нечто похожее на грузинскую лезгинку.
– Са-а-аша-а-а! – ору я, пританцовывая. – Получилось! Получилось!
– Ага, – флегматично отвечает Сашка, не вполне разделяя мою радость и беря в руки шприц для промывания мочевого.
– Ур-р-ра! – кричу снова басом и подпрыгивая на месте подобно болельщику на стадионе, где наши только что забили гол.
– В окно… посмотри, – так же спокойно говорит Саша, промывая мочевой пузырь.
