Через пятнадцать минут:
– Плацента… Сш…
– …………………
– …ктёнк…
– ………………
Мозг подсовывает сон, в котором я иду по длинному тёмному коридору. Гулкие шаги отдаются эхом, усиливаются от мокрых, покрытых чёрной плесенью стен. Сквозняк приносит запах подвальной гнили. В конце коридора находится дверь, и я подхожу к ней впритык. Берусь за ручку и аккуратно нажимаю на неё. Ручка с трудом поддаётся, и разбухшая, скрипучая дверь неохотно отворяется. Посреди сумрачной комнаты находится стол, на котором лежит что-то маленькое, размером с ладошку.
Подхожу туда, склоняюсь. Комочком оказывается маленький мёртвый котёнок.
– САША! – с ужасом выпрыгиваю из очередного кошмарного сна.
– А-а-а! – Сашка подпрыгивает на диване чуть не до потолка.
Я, речитативом:
– Пошли кошку УЗИть! Котёнок! Гипоксия! Плацента!
– Да пошли, пошли, блин, чо орать-то, – Сашка резко свешивает с дивана ноги, неловко пинает в полумраке шлёпанцы и затем нашаривает их обратно.
Идём, спотыкаясь друг о друга. Как зомби, спускаемся вниз, в очередной дцатый раз УЗИм плод: сердцебиение в норме, кесарить всё ещё рано. Да и хирурги из нас сейчас, мягко говоря…
Помещаем кошку обратно в клетку, поднимаемся наверх и так же, синхронно падаем лицами в подушки до шести утра. Каждый час – в шесть и семь – снова УЗИм.
Без пяти восемь приходит кот с ОЗМ, хозяин которого ждал окончания ночного тарифа:
– Мы ещё пять минут подождём, – говорит он, опасаясь, что мы насчитаем ему по-полной.
– Да заходите уже, – закатив глаза, говорю ему я.
…Очередная катетеризация, капельница, промывание мочевого…
…Перед уходом ещё раз УЗИм кошку – котёнок в норме. Дотянули до утра. Хорошо, что не стали кесарить – лучше уж это сделает дневная смена на свежую, так сказать, голову. Да и по деньгам выйдет дешевле, по дневному тарифу. Звоню хозяйке кошки:
– Родить она так и не собралась, родовая деятельность слабая, так что придётся делать кесарево сечение.
Она неуверенно, но соглашается.
Главное, что котёнок ещё живой. Вот потихоньку подтягивается дневная смена, передаём им рожающую кошку и разбредаемся по домам.
Уф, справились. Спа-а-ать… Спа-а-ать…
* * *
Ближе к вечеру звонит Олег.
– Когда Вы придёте на массаж? – смущённо спрашивает он.
И вдруг из моего рта, словно из дырявого пакета, сами собой высыпаются буквы:
– Я приглашаю Вас в гости.
В крайнем удивлении, мой внутренний голос тут же комментирует сказанное предупредительным: «Воу, воу, детка! Ты же помнишь, что не смеешь никого приглашать в эту квартиру?»
Да помню я, помню. Я так взволнована, что едва могу дышать.
Неловко мы прощаемся, обещая ещё созвониться.
Смена начинается с того, что Аля приглашает в кабинет двух женщин, одна из которых несёт на руках щенка: беспородного, лопоухого, из тех, что плодятся на улицах пачками.
– Парво у нас, – с ходу говорит одна. – Капельницы сами делаем, дома.
Только тут замечаю на лапе у щенка замотанный эластичным жёлтым бинтом внутривенный катетер. Не каждый может ходить на капельницы в клинику, поэтому многие капаются дома, сами. Под свою, так сказать, ответственность.
– У него попа вывалилась! – говорит вторая женщина.
Вот те раз. При парвовирусном энтерите бывает не только выпадение кишечника, но и его инвагинация – это когда часть кишки входит внутрь самой себя, вызывая полную непроходимость, что чревато некрозом.
– Вправьте ему попу, – просит первая женщина, кладя щенка на стол.
Дотошно разглядываю щенячий зад. Судя по цвету и отсутствию некротических повреждений, кишка выпала относительно недавно, но торчит аж на восемь сантиметров. Видимо, щенок сильно тужился из-за поноса.
– Кишку-то вправить я могу, – отвечаю обеим женщинам сразу, – но без наложения швов она тут же вывалится обратно. Так что нужен наркоз.
– Ой, только не наркоз! – кричит одна из женщин.
– Да, давайте без наркоза! Он его не выдержит! – кричит другая.
Это я скоро перестану выдерживать ответные истерики на слово «наркоз». И как вы себе это представляете: тыкать в чувствительную щенячью попу иголкой без общего наркоза-то?
– Мы подержим! – будто услыхав мой вопрос, отвечает та, что несла щенка на руках.
Я рассказываю о том, какой у нас классный наркоз, что он короткого действия, и после прекращения введения пациенты сразу просыпаются; и что прям для маленьких детей такой же делают. Обе женщины молчат в ответ. Ну, что ж.
«Ты пыталься», – поддерживает меня морально внутренний голос.
Не согласны? Да как скажете. Только я вас запугаю за это малость.
– Полноценно обезболить, обколов местно, не всегда получается. Болевой шок ещё никто не отменял, – на моей памяти так же свежа память о щенке, который после инфильтрационной анестезии начал блевать, так как количество новокаина, необходимое для обезболивания, превысило дозу. Тогда всё закончилось хорошо, но в этот раз я повторять ошибки не собираюсь. – Если обезболить местно не получится – дам общий наркоз, уж извините.
Ладно. Приступим…
