– Не принимать их больше! Никогда! Спасаешь их тут, лечишь, а они тебя грязью поливают за глаза! – и ненавистная фамилия, написанная особенно большими, печатными, слегка корявыми буквами, заняла своё «почётное» место в списке.
На неё-то я сейчас и смотрю, вспоминая весь этот сыр-бор.
Обе женщины, не понимая причины моей заминки, тоже переводят взгляд на список, озаглавленный гневными чёрными буквами «Не обслуживать!!!», после чего вжимают голову в плечи и принимают затравленный вид. Я тупо смотрю то на них, то на журнал, то на щенка, не понимая, как себя вести. Что я скажу теперь в коллективе? На чьей я стороне?
Пауза затягивается.
– Спасибо, – наконец, говорит одна из женщин тихим голосом, – спасибо, что приняли нас. Спасибо.
– Спасибо, – вторит ей другая. – Спасибо Вам большое. Спасибо.
После восьмого или десятого «спасибо» я всё же решаю занести их в журнал, ибо попа ушита, и ничего уже не поделаешь. В журнале, в графе «диагноз» хочется написать, что всё-таки «Полная жопа». И что бы я сделала, узнай об этом раньше? Выгнала бы щенка вон? Часто так и приходится выбирать: помощь животному или выяснение отношений с хозяевами, где конфликт зарождается на желании полечиться в долг. Но тут другое: дело принципа.
Мучительно вздохнув, пишу подробное назначение… лямблии, само собой… И препарат, чтобы щенок не так сильно тужился. Надеюсь, они не появятся здесь больше, а то мне кранты.
…Дальше приходит кот с отёчной формой калицивироза. Обычный калицивироз проявляется язвами на языке и температурой, а эта форма вызвана мутировавшим штаммом вируса, от которого, согласно иностранным книжкам, умирает каждая вторая заболевшая кошка, а на практике – девять из десяти. Или кошки у них там, за границей, другие, или препараты, или ветеринарные врачи более опытные, или вирус слабоват, – а, скорее всего, всё это вместе.
Кот породистый, вислоухий, что значительно снижает наши шансы. Он красивый: сам чёрного цвета, а глаза – ярко-жёлтые.
– Ничего не ест, – жалуется его хозяйка – невысокая женщина средних лет. Говорит, заметно волнуясь, не может подобрать нужных слов.
Кот лежит вялой тряпочкой. Морда и нос – все в язвах, и язык полностью покрыт одной большой, кровоточащей. Понятно, почему он ничего не ест: подозреваю даже, что такие же язвы есть не только во рту, но и на всём протяжении кишечника. Ко всему прочему у него отгнивает лапа – она отёкшая, с оголённым из-за некроза кожи сухожилием и ярко-красными язвами на мякишах. Вот эти самые язвы, которые иногда принимают за ожоги, и являются характерными для отёчной формы.
Кот еле живой, тремя лапами в могиле. Глаза и нос – в жидких гнойных выделениях. Возможно, ещё и воспаление лёгких до кучи, хотя оно чаще бывает у котят. Плюс воспаление суставов, но есть ли у кота суставная хромота не ясно, так как уже несколько дней он лежит в лёжку.
В хронической форме он же, калицивироз, часто является причиной проблем с зубами и дёснами, вызывая воспаление во рту, но сейчас течение острое: кот практически при смерти.
Что там ещё может быть… Гепатит, панкреатит, кровотечения из носа и кишечника…
«Всё такое вкусное».
– Я кошек вообще ненавижу. И этого кота терпеть не могла! – говорит женщина, пока я параллельно думаю. – А теперь вот заболел… Нянчусь с ним, как с ребёнком. Жалко же.
Выясняется, что они уже были в другой клинике, и женщина пришла к нам потому, что коту после назначенного лечения не стало лучше. Самое простое сейчас – это обвинить врачей в безграмотности, но я обрываю её на полуслове:
– С большой долей вероятности он умрёт, и это не потому, что врачи плохие, а потому, что этот штамм вируса очень агрессивен, – я говорю правду резкими словами ещё и затем, чтобы потом не стать обвиняемой в смерти кота. Только когда женщина проникнется и поймёт, что врачи – не боги, я согласна принять участие и взяться его лечить. – Вы должны понять: шансов почти нет.
Какое-то время женщина растерянно смотрит на кота и молчит, медленно моргая.
Спустя целую вечность, она поднимает глаза на меня и взволнованным, прерывающимся голосом говорит:
– Скажите, что можно сделать? Я всё сделаю.
«Уф-ф-ф…»
В моей практике было несколько таких котов. Выжили только те, кому перелили кровь от переболевшего донора. Потом, ещё около полутора месяцев они ходили на обработку лап: торчащие сухожилия, сползающие пласты кожи, язвы и прочая жесть. Крайнему коту пришлось делать пластику кожи, чтобы сохранить обнажённое сухожилие и его способность ходить.
– Ищите донора, хотя бы переболевшего обычной формой калицивироза. Если не найдёте – ищите того, кого ежегодно прививают, в идеале вакцинами разных иностранных фирм. Это единственный шанс его спасти.
Понимающе мелко-мелко кивает головой.
Очень медленно делаю стандартную поддерживающую капельницу.
Потом женщина заботливо заворачивает неподвижного кота в мягкий плед, уходит. А я, заливая столы дезраствором и включая кварц, понимаю, что больше, вероятно, никогда не увижу их. И в этом, к счастью, ошибаюсь.
