– Когда? – задаю резонный вопрос.
– Я подумаю, – отвечает он растерянно.
Хочется подбодрить его и обнять. Как ему сложно-то.
Не успеваю отключиться, как телефон звонит снова.
– Я извиняюсь, что без конца отрываю Вас своими звонками.
– Прекратите извиняться, – чётко и убедительно отвечаю ему. – Звоните. Звоните, звоните, звоните и звоните мне!
– Хорошо, – говорит он, вешает трубку и больше уже не перезванивает.
Каким таким чудом я подключаю собаке капельницу – остаётся для меня загадкой. Всё валится из рук. Едва могу соображать, где я, и что от меня требуется.
– Ты что, беременная? – Ира подкрадывается сзади и треплет меня рукой за живот.
Отпихиваю её руку и отмалчиваюсь. Да, беременная счастьем. Ничего-то от неё не скроешь.
– Замуж, наверное, скоро выйдешь, а? – допытывается она, сощурив глаза.
Так боюсь сглазить, что молчу, молчу, боюсь проговориться.
Сама Ирка тоже одинока. С такой работой, поглощающей целиком и полностью, устроить свою личную жизнь не так-то просто.
Это мне вон несказанно повезло – даром, что ли затылком об лёд приложилась. А так бы тоже не встретила никакого Олега…
Надо как-то начать хотеть его поменьше, полегче, чтобы эта привязка не переросла в желание обладать и в ненависть, как это бывает. Проблески здравого смысла мелькают где-то на горизонте, словно зарницы. Появляется какое-то странное предчувствие, что не может быть хорошо так долго. Что скоро придёт квитанция. Не хочу даже думать об этом, но тревожный колокольчик уже тренькает где-то на подмостках. Застрявшая в горле у кошки кость от рыбной головы, на фоне разговоров о рыбе выглядит откровенным суровым предупреждением. Прогоняю эту мысль прочь.
* * *
Кошку с пролапсом взяли на операцию, перелив ей кровь, но никакого пролапса не нашли. Начинаю думать, что он закрылся самостоятельно путём сокращения мышц: такое бывает, хотя дефект брюшной стенки там был офигенский. Зато под наркозом полноценно вскрыли абсцесс, и теперь они ходят на обработки. Из дико агрессивной, кстати, кошка стала ласковой и доброй. Я смеюсь:
– Наверное, вам достался добрый донор.
…Хозяйка кота с отёчной формой каким-то неведомым образом в тот же день нашла донора, причём это оказался именно кот, переболевший калицивирозом. Кажется, она подняла на уши все социальные сети и все сообщества, какие знала. Коллега перелила коту кровь, добавив, что «это всё бесполезно». Он остаётся в очень тяжёлом состоянии.
* * *
Ничего не успеваю. Каждый день одно и то же. Жизнь пролетает, время с каждым днём всё ускоряется. Хочется тотального отдыха и безмыслия – лежать, спать… смотреть на восходы и закаты солнца.
Заедаю шею обезболами…
– Вот! Мы живы! Живы! – радостно и громко кричит женщина прямо с порога, заходя в кабинет. Узнаю в ней хозяйку чёрного кота с отёчной формой калицивироза. – А ещё мы начали есть! – любовно добавляет она, словно речь идёт о грудном ребёнке и первом его прикорме.
Осматриваю кота. Я, конечно, рада, что он воспрял, но его задняя лапа ужасна – отёкшая, обнажённые ткани некротизированы и покрыты гноем, сухожилия торчат наружу. Впрочем, обо мне говорят, как о враче, который перестраховывается и предпочитает выдать самый депрессивный прогноз из всех возможных, чтобы не выстраивать ненужные ожидания. Поэтому я бесконечно нарываюсь на неодобрение, часто говоря не то, что от меня хотят услышать.
«Да почти постоянно», – согласно кивает внутренний голос, ехидно подзуживая.
Кот изрядно удивляет меня уже тем, что ещё жив. Его хозяйка, которая недавно говорила, что терпеть не может котов, ласково уговаривает его потерпеть, пока я занимаюсь обработкой язв на лапе, промывая их антисептиком. Наш препод по хирургии учил, что чем бòльшим количеством жидкости вымывается гной, тем быстрее всё заживает, так что я следую его заветам.
Пересаживаю кота на другой антибиотик, отменяю капельницы, уж коль он начал потихоньку есть. Жив – и это большой прогресс. Боюсь выражать свою радость – как бы она не стала преждевременной. Назначаю обезболивающий гель:
– Намазывайте ему на язык, чтобы кушать было не больно.
Помнится, одна моя подруга, будучи уже взрослой, заболела свинкой, при которой воспаляются слюнные железы, и из-за сильной боли кушать становится невозможно. Мужской коллектив, в котором она работала, в панике изгнал её на больничный, так как у мужчин это сопровождается ещё и воспалением в другом, интимном месте, проявляясь изрядным увеличением бубенцов. Ну, короче, сутки просидела она голодная, а затем натрескалась обезболов:
– Я щас кастрюлю борща навернула-а-а! – с видимым удовольствием томно вещала она в телефонную трубку, распираемая ощущением навалившейся сытости…
Кот с калицивирозом (отёчная форма).
Хозяйка кота бесконечно благодарит меня, но я в очередной раз говорю ей, чтобы не обнадёживалась. Да, улучшения налицо, но всё может измениться. Терпеть не могу оправдывать чужие ожидания и, тем более, не оправдывать их.
