– «Дублин, двенадцатое декабря 1994 года». Господи, через два дня после предыдущего. Ему что, заняться нечем? «Коллетт, сегодня я видел, как возвращается домой одна семейная пара, – с придыханием произнес он. – Их машина остановилась под моим окном, из багажника торчало какое-то вечнозеленое растение. Я видел, как они вместе вытаскивали его и несли, и как на землю сыпались иголки». Ради всего святого, кто-нибудь помогите этому бедняге. «И я попытался представить, чем бы мы с тобой занимались, если б ты осталась со мной. Гляжу на людей вокруг, на то, что сделалось с моей жизнью, и понимаю, что из нее ушли все краски, все чувства». Все, больше не могу. – Он порвал письмо в клочья и подбросил их вверх, и они посыпались на Коллетт.
– Прекрати! – со смехом воскликнула она и навалилась на него, глядя ему прямо в глаза.
– Следующее! – прорычал он, перекатил ее к краю кровати и потянулся через нее к следующему письмо.
– Нет! – взмолилась она, сопротивляясь, но он пригвоздил ее руки локтями, поднял письмо и поднес к ее лицу.
– «Двенадцатое одиночества 1994 года, – начал он. – Ах, Коллетт, я грежу о твоей груди, вспоминая каждую ночь, как она свисала надо мной подобно спелым персикам, покрытым мягким пушком».
– Донал, замолчи!
– «И меня охватывает такое желание, что я взрываюсь, орошая все стены вокруг, а все потому, что ты покинула меня». Он разорвал письмо на две половинки и торжественно отбросил его в сторону. Он вытащил клочок бумаги из ее волос и вручил его ей на кончике пальца.
– Загадай желание, – сказал он.
Она дунула, и бумажка упала на простыни. Взглянув на него, она провела рукой по его шершавым скулам и приложила палец к его губам.
– Это было шикарно, – сказала она. – Ты прямо его голосом говорил, получилось даже лучше, чем у него самого. А теперь давай оставим беднягу в покое.
– Он был хоть в чем-то хорош?
Она села со вздохом и поискала глазами мешочек с табаком.
– Более или менее, – сказала она.
– Всего-то. Так себе характеристика.
– А что я должна была сказать? Что земля сошла со своей оси?
– Нет. – Он покачал головой. – Ты так не считаешь. Опиши его.
Она обхватила колени руками.
– Ну, он был профессором лингвистики и…
– Э, нет, это мне неинтересно. Как он выглядел?
Она задумалась на мгновение, пытаясь собрать воспоминания воедино.
– Ну, он был высокий, с густой шевелюрой, но почти весь седой. Но седина красивая – не как у мудрого старца, а живая и блестящая. Очки в черной оправе, нос с горбинкой.
– Ну прямо писаный красавец. Расскажи еще, – попросил он.
– Донал, я уже сказала, что не хочу вспоминать. Мы хорошо посмеялись на его счет, может, уже хватит?
Он подвинулся ближе, опершись на один локоть, и она почувствовала, как он пристально смотрит на нее.
– Мучаешься угрызениями совести? – спросил он.
Она попыталась сфокусироваться на бледном солнечном свете, льющемся в окно.
– Мы же оба понимаем, что ты вернулась лишь потому, что поставила не на ту лошадку, – сказал он.
– Я тебе уже говорила, что…
– Да, ты говорила, что не чувствовала себя счастливой, что тебе было скучно. Добро пожаловать в клуб скучающих жен, Коллетт. Думаешь, ты какая-то особенная? Вовсе не обязательно было сбегать и трахаться с первым встречным.
– Это скорее относится к тебе.
Он схватил ее за руку, его пальцы глубоко погрузились в ее плоть.
– Говори, да не заговаривайся. У меня трое детей, и я знаю, где сейчас находится каждый из них. Ты можешь сказать то же самое про себя?
– Ты все равно не поймешь.
– Это почему же? Потому что я не профессор? Только еще я знаю, что другие матери глаза выцарапают тому, кто попытается оторвать их от собственных детей. А ты лежишь тут со мной средь бела дня. Так что не думай, что я стану тебя жалеть.
– Мне это и не нужно.
– Именно, Коллетт, тебе нужно от меня совсем другое. Так что давай не будем все усложнять.
Он отпустил ее запястье, его холодная рука скользнула по ее животу, и она затаила дыхание и закрыла глаза.
– Так что расскажи мне, как он выглядел.
Словно подхваченная холодным потоком, она почувствовала, как медленно опускается обратно на кровать.
– Зачем тебе это?
– Чтобы узнать его, если он придет. Говори.
– И что бы ты сделал, если бы он появился?
Он положил руку между ее ног.
– Что бы я сделал, если б он оказался на моей земле? – Ее лицо обожгло его горячим дыханием. – Что бы я сделал, если б он пришел сюда разнюхивать? – Он так близко приник ртом к ее уху, что казалось, будто голос его звучит у нее в голове. – Я бы убил его. Ты это хотела услышать?
– Я такого не хочу.
– Если б он появился здесь, я вытащил бы из стены камень и проломил ему голову.
– Я такого не хочу.
Она уставилась в потолок, пытаясь понять, чего же она хотела несколько мгновений назад. Но все это отступило. Все разумные мысли рассеялись, и она закрыла глаза, сдаваясь.
