Священник исчез за дверьми, а вместе с ним из комнаты испарилось ощущение тепла и жизнелюбия. Теперь слышно было лишь тиканье напольных часов, отмеряющих секунды. В воздухе пахло полиролью и вареными овощами. С портрета на противоположной стене на Джеймса взирал чванливого вида священнослужитель, позировавший на размытом фоне, сквозь который сочился тусклый солнечный свет. Это был то ли епископ, то ли кардинал, судя по черной мантелетте[30] и тяжелому золотому кресту на длинной цепи, что покоился на его животе. Джеймс опустил глаза, рассматривая церковные узоры на плитке, а затем снова посмотрел на недовольное лицо священнослужителя, обладателя тонких, плотно сомкнутых губ.
Как и Шон Кроули, Джеймс всю жизнь прожил в Ардглассе, и ему не было никакого дела до этого человека. Шон всегда держался особняком. Большинство людей тут выросли в бедности, тогда как Шон унаследовал от отца рыбную фабрику, а это были, как говорится, старые деньги. Он казался тихим и сдержанным, но народ, конечно же, за глаза называл его «акулой», так как он скупал в городе все мелкие разоряющиеся бизнесы. И вот в понедельник он пришел в офис к Джеймсу, и первый раз в жизни тот понял, какую опасность может представлять этот Шон Кроули. Джеймс понимал, что он пришел ради того, чтобы выбить его из равновесия и унизить. Джеймс всегда гордился своей способностью контролировать все сферы своей жизни, а Шон Кроули дал ему понять, что он теряет хватку. По крайней мере за это стоит быть ему благодарным.
Вернулся улыбчивый священник, оставив дверь открытой.
– Его Преосвященство готов вас принять, мистер Кивини.
За пространством большого зеленого ковра стоял резной дубовый стол, за которым и сидел епископ – в одной руке ручка, другой он потирал лоб. За спиной епископа располагалось одно эркерное окно и три стрельчатых, доходящих до самого потолка. Епископ подвинул к себе какой-то документ, вчитываясь в него с некоторой неприязнью. Джеймс пересек комнату, полагая, что хозяин резиденции заметит его и поднимется из-за стола, чтобы поприветствовать. Но Джеймсу пришлось подождать несколько мгновений, прежде чем епископ сказал:
– Спасибо, что обождали, мистер Кивини.
Джеймс полагал увидеть его в полном епископском облачении, но тот, как и человек на портрете, был одет в простые одежды священника.
– Пытаюсь вспомнить, мистер Кивини, где мы встречались прежде.
– Уверен, что мы не раз пересекались на протяжении этих долгих лет. Наверняка оба присутствовали на каком-нибудь мероприятии. Кажется, именно вы принимали конфирмацию у моей дочери несколько лет тому назад.
– А я вспомнил, как вы выступали с речью для Донегольской торговой палаты.
Джеймс помнил это событие, оно проходило в зале Центрального отеля. Тогда подавали бесплатную выпивку для местных бизнесменов и почетных гостей, а также кормили бесплатным обедом из трех блюд – епископы любят поесть задарма.
– И разумеется, – продолжил епископ, – я слушал вас по радио. Недавно вы говорили о том, как испанские корабли заплывают в ирландские воды. Вы очень хорошо говорили, и я согласен, что нужно жестко пресекать подобные вещи.
– Благодарю вас, – сказал Джеймс, – но я пришел поговорить с вами совсем не об этом.
– Разумеется, нет. – Епископ начал передвигать вещи на столе, словно готовясь сконцентрироваться на том, что скажет ему сейчас Джеймс. – Но прежде чем мы продолжим, мистер Кивини, могу ли я задать вам один вопрос?
– Спрашивайте.
– До меня доходят слухи из Дойл Эрена, что будет проводиться еще один референдум по вопросам развода. – Епископ откинулся к спинке стула, сложив руки на животе.
– В каком-то смысле это неизбежно, и мой ответ – да.
– Но ведь совсем недавно народ нашей страны единодушно поддержал святость брака.
– Это было почти десять лет назад, и сейчас мы живем совсем в другой стране.
– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Кивини. Следовательно, ваша партия считает, что…
– Что если в современном обществе мужчина и женщина после проживания врозь достаточно долгого времени не в состоянии помириться, следует, при наличии у них такового желания, разрешить им расторгнуть союз.
Епископ улыбнулся.
– Что ж, вы, как я погляжу, придерживаетесь линии своей партии. Но скажите мне, что будет с детьми в таких семьях?
– Полагаю, этот вопрос будут решать их родители.
– А что насчет ваших частных убеждений? Вы лично тоже придерживаетесь линии партии?
– Интересно, что вы подняли вопрос брака, потому что именно об этом я и хотел поговорить с вами.
Епископ поправил на пальце массивную серебряную печатку с изумрудным распятием.
– Что ж, мистер Кивини, изложите суть дела, и я постараюсь вам помочь.
Джеймс молча посмотрел на епископа, что сидел теперь, сцепив руки на столе, и ждал, когда он заговорит. В окна заглядывало небо густого синего цвета, и казалось, что от этого маленького пожилого человека исходит могучее сияние.
– Мне тут подумалось, господин епископ, что…
– Ваше преосвященство.
