Мадлен бухнулась на диван рядом со своей маленькой сестричкой, что сидела, обложившись подушками, и молча смотрела телевизор. Впечатленная монологом Мадлен, она медленно повернулась к ней, а потом, словно в трансе, сползла с дивана и подвинулась ближе к телевизору, таща за собой одеяло.
– Конечно же, я завидую. – Придерживая ножки Эрика, Долорес обработала его попку присыпкой. – Я на шестом месяце беременности, а ты ходишь веселишься, пока я занята двумя малышами. У тебя еще все впереди, не спеши. Обожди два года, пока тебе не исполнится шестнадцать.
– Но Сиаре с Тарой столько же, а они ездят на дискотеку каждую неделю. Таре не разрешают прокалывать уши, но в Глентис все равно отпускают! – Подскочив с дивана, Мадлен затопала прочь по коридору.
Джессика извернулась, стараясь столкнуться глазами с матерью, потому что, по ее мнению, та слишком много внимания уделяла Мадлен. Затем, тихонько напевая, она закружилась в танце.
– Долорес! – позвал из кухни муж.
Мадлен опять пошла жаловаться к отцу – она всегда так делала, когда не получала желаемого от матери.
– Долорес!
Долорес со вздохом опустилась на корточки перед сыном: прикусив нижнюю губку, тот тянул к ней ручонки, непроизвольно сжимая и разжимая кулачки. Долорес надела Эрику чепчик, а затем стала натягивать на него комбинезон. Когда она застегнула пуговицы, на груди у мальчика сложилась картинка с пушистым барашком. Наклонившись, она потерлась носом о носик Эрика:
– Ну вот, теперь наш маленький барашек будет спать.
– Мама, смотри – дядя!
Долорес оглянулась на Джессику, что стояла у подоконника, хватая его ртом.
– Джессика, если ты такая голодная, так пойдем я тебя покормлю.
Девочка убрала рот от подоконника, за ней тянулась нитка слюны.
– Мама, там дядя. – Девочка указала в пустое вечереющее небо.
– И что же там за дядя? – спросила Долорес, забрасывая игрушки в мешок.
– Там дядя стоит, – пропела девочка и начала прыгать, крутя попкой.
Взяв на руки Эрика, Долорес со стоном поднялась на ноги, подошла к окну и положила одну руку на макушку Джессики.
– Дядя! – возбужденно проговорила та, указывая в сторону коттеджа. Там, за мокрой садовой лужайкой, на холме стоял высокий человек породистого вида с густой седой шевелюрой, в очках и кашемировом пальто, с крючковатым как у ворона носом. Заложив руки за спину, он пытался заглянуть через стену. Шея незнакомца была обмотана серым шарфом. Человек этот определенно знал Коллетт, и может теперь, когда у нее появился другой мужчина, она оставит в покое ее Донала? Долорес переместила Эрика на бок, подставив ладонь под его попку, и ногтем большого пальца почесала потрескавшуюся кожу. Если бы снова вернуться в тот день, когда Коллетт появилась на пороге ее дома, она прогнала бы ее прочь как бродячую собаку. Ведь тогда ей и в голову не приходило, что эта женщина, которая была десятью годами старше нее, могла приглянуться хоть какому-то мужчине, не говоря уж о ее собственном муже. Долорес никогда не видела его любовниц, что звонили и бросали трубку, попадая на нее, но о его пристрастиях она знала по журналам, что он приносил домой. Он покупал дешевые журналы с любительскими фотографиями, в которых чувствовался отголосок восьмидесятых. На них были изображены женщины с крупной завивкой, лентами на волосах, в трико без ластовиц. Донал любил бледных и худых, с маленькими грудями, но от этого ей не было легче. «Гляди», – говорил он ей, имея ее сзади и положив перед ней на подушку журнал. А если она отворачивалась, он тыкал ее туда лицом. Говорил, что его это возбуждает.
Но Коллетт Кроули была совершенно не похожа на Долорес, она была слеплена из другого теста. И не стала бы смотреть в эти грязные журналы, когда ее трахают. А может, и стала бы. Долорес много об этом думала и поняла, что человека так просто не распознаешь. Когда Коллетт появилась на пороге их дома в своей дурацкой шерстяной юбке, водолазке, с копной черных волос с проседью и этим несерьезным рюкзачком, Долорес совершенно не восприняла ее. А когда рассказала матери с сестрами, что у них в коттедже поселилась Коллетт Кроули, те стали потешаться: «Нашла кого поселить поблизости. Теперь держи мужа под замком, она ж охочая до мужиков». А еще мать сказала, будто Коллетт потеряла ребенка. У того якобы случился синдром внезапной смерти. Долорес аж похолодела, как услышала, она никому такого бы не пожелала. Но у нее создалось впечатление, что эта женщина в коттедже проклята, а она, Долорес, сама же ее и впустила. С тех пор от нее одни проблемы.
