– Я слышу тебя, Донал. – Она не хотела поднимать голову, не хотела встречаться с ним взглядом. – Я выглянула из окна кухни и увидела твою трехлетнюю дочь. Решила, что стоит отвести ее домой, а твоя жена решила, будто я…
– Она решила, что ты сбрендила, и я тоже начинаю так думать. Ты что, не можешь оставить нас в покое? Приходишь каждый день и задаешь идиотские вопросы. Думаешь, моя жена такая тупая и ни о чем не догадывается, когда ты постоянно рыщешь вокруг?
– Поверь, я больше не стану искать твоего внимания. И прекрасно понимаю, что, если что-то и было между нами, оно прошло.
На какую-то секунду ей показалось, что эти слова задели его. Так шевелится на ветру страница, но так и не может перелистнуться.
– Вот и хорошо, – сказал он. – Значит, договорились. И думаю, что тебе пора уезжать.
Она давно ожидала услышать эти слова – ожидала каждый раз, когда Долорес с неприязнью смотрела на нее или когда он всеми силами избегал встречаться с ней. Единственное, чего она добилась, так это достала всех.
– Скоро лето, – продолжил он, – и мы можем сдать коттедж вдвое дороже, так что тебе нечего там делать. Да еще к тебе шляются всякие мужики, а это выглядит некрасиво.
– О чем ты?
– Весь город говорит об этом. Ты превратила коттедж в бордель. Пару недель назад Долорес видела того мужика из Дублина, с которым ты трахалась.
– Джона? Но он не приезжал ко мне.
– Так ты не знала? Он теперь сам доставляет тебе письма.
– Да не получала я никаких писем. А что Джон делал…
– Скажу тебе так. У тебя времени до конца месяца, а потом ты должна съехать. То есть через две недели. И прекращай свои концерты. Держись подальше от меня, моих детей и моей жены. Ты меня слышишь?
Оттолкнувшись от камня, она спрыгнула на землю и встала перед ним, сплетя руки.
– Послушай, я знаю, что вела себя странно и что между нами все кончено. Но ведь на какое-то короткое время мы были небезразличны друг другу. По крайней мере мне казалось, что ты ко мне что-то испытываешь. И теперь я молю тебя: если в тебе осталось хоть что-то человеческое, помоги мне. Донал, я беременна.
Она увидела изумление на его лице.
– Черт, не придуривайся, – сказал он.
– Бог тому свидетель.
– Ты мне врешь?
– Как мне доказать? Через пару месяцев это уже будет не скрыть.
– Это мой ребенок?
– И ничей другой.
– Ты в этом уверена?
– О, Донал…
– На каком ты сроке?
– Около шести недель, может, чуть больше. Я записалась к врачу, пойду к нему на следующей неделе.
– Так ты еще не была у врача?
– Нет.
– Тогда почему ты так уверена?
– Я сделала тесты на беременность. Я родила четырех детей, Донал, мое тело не ошибается.
– Это может быть чей угодно ребенок. И он может даже не выжить. Черт, ты же старая.
Он уронил лицо в руки и застонал.
– Донал, ты прав насчет того, что мне нужно уехать. Я уеду в Дублин к своей матери.
– А дальше что? – Он сделал еще один шаг в ее сторону.
– Мне нужно подумать.
– Я знаю, что тебе нужно сделать. – Он сделал еще один шаг. – Ты срочно отправишься в Англию и избавишься от этого ребенка.
Она подалась назад.
– Я еще не знаю, но…
– Ты свихнулась? Ты не можешь оставлять этого ребенка, ты слишком старая. Да и как ты будешь жить, как будешь растить его? Ты не можешь возвращаться с ним сюда. Клянусь Богом, если только вздумаешь сделать это, я тебе шею сверну.
Он напирал на нее, приблизив свое лицо к ней.
Она отвернулась.
– Донал, мне нужны деньги. У меня нет ни пенни.
Он рассмеялся:
– Ты просишь у меня денег?
– Мне понадобится не так много, только чтобы уехать отсюда. И что бы ни случилось, обещаю, что ты больше никогда меня не увидишь.
Он шел на нее, а она отступала. Споткнувшись, она упала на камень, ощутив спиной влажный холод. Она видела его над собой под странным углом, и невозможно было ни отклониться, ни отойти в сторону.
– Если я и дам тебе денег, – сказал он, – так только на то, чтобы ты избавилась от этого ребенка. Ты меня поняла?
Она опустила голову, уставившись на мелкие камешки в песке.
– Ты меня поняла? – переспросил он.
Она молча кивнула.
– Ты кому-то говорила?
– Ни единой душе.
Он схватил ее за горло.
– Кому ты сказала?
– Да кому я могла сказать?
Он ослабил хватку и ткнул ей в лицо пальцем.
– Вот и продолжай молчать. Потому что если скажешь хоть одной живой душе, я найду тебя, где бы ты ни была, и сдеру с тебя шкуру. Ты меня слышишь?
Ее начала бить холодная дрожь.
– И я хочу, чтобы ты уехала до следующей субботы. Ясно?
Он развернулся и пошел прочь, а она смотрела, как его ветровка надувается на его большой спине черным парусом. У нее подкашивались ноги, и пришлось ухватиться за камень, чтобы не упасть. Она жадно хватала ртом воздух, пытаясь понять, видел ли их кто-нибудь. Послышался собачий лай, и она посмотрела на лабрадора, натягивающего поводок, и на его хозяйку, что пыталась его удержать. Но Донал даже не повернулся в их сторону, направляясь к дому, где, – Коллетт была в этом уверена, – его жена стояла у окна и была свидетелем всего происшедшего.
