– Страховка? – воскликнула она. – Страховка? – Прежде чем он успел загородиться руками, она два раза ударила его по голове. Она чувствовала, как скрипнули бусины четок от контакта с его черепом. – Ах страховка? – Он весь сжался, а она продолжала молотить его. – Мы могли остаться без всего, Донал, а ты говоришь про страховку?
Когда она затихла, он посмотрел на нее, все еще закрывая голову руками.
– Она не мучилась, – сказал он. – Напилась и заснула. Вдохнула дым, и все. Больше ничего не почувствовала.
– Ты врешь, Донал. Ты прекрасно знаешь, где нашли тело. Ее отскребали от пола на кухне – она ползла туда на четвереньках, пытаясь спастись от огня. – Она хотела ударить его снова, но ее уже сотрясали рыдания. Она рухнула на него, уткнувшись ему в бок, чувствуя, как он подвигается ближе, чтобы удержать ее. Она ощутила его теплые руки на своем бедре. Потом он осторожно коснулся ее ладони и забрал четки.
За поворотом короткой подъездной дорожки, в тени церкви показался дом священника. Когда Иззи позвонила ему накануне вечером, тот сказал: «Ориентируйтесь на шпиль, не промахнетесь». И вот он тут – стрижет секатором плющ возле дома. Он был в обычной одежде – в черных брюках, красном джемпере поверх белой рубашки и черных кедах. Обычный человек среднего возраста, с волной седых волос на макушке вокруг обозначившейся лысины. Казалось, он даже не услышал, что она подъехала, продолжая заниматься своим делом.
Он явно удивился ее звонку и тому, что она собирается приехать. Она ожидала услышать враждебность в его голосе, но он разговаривал с ней нейтрально, не выказав никаких эмоций.
Поставив машину на ручник, она выключила двигатель и посмотрела на то, как он работает. Отец Брайан запыхался, плечи его опускались и поднимались от тяжелого дыхания. Он наклонился, чтобы прислонить секатор к стене, затем выпрямился, не глядя на нее, рот его был открыт в подобии улыбки.
– Неплохое местечко, – сказала она, выбираясь из машины.
Дом был значительно красивее того, что он имел в Ардглассе. Каменный фасад, элегантные пропорции, территория с высокими старыми деревьями, сформировавшими над подъездной дорогой зеленый свод. Под окнами – приземистые аккуратные кусты.
– О да, обо мне хорошо заботятся, – сказал он, подходя к ней.
Она оглядела сад.
– Но, как я посмотрю, вам приходится тут работать в одиночку.
– Раз в неделю ко мне приходит помощник, а с остальными делами я справляюсь сам, чтобы не накликать неприятностей. – Он все никак не мог снять садовые перчатки.
– Давайте помогу, – сказала она, отстегнула липучки на его запястьях, стянула перчатки и вручила ему, пытаясь перехватить его взгляд. Затем открыла заднюю дверцу машины, достала белую коробку и вручила ему со словами:
– Эклеры. Насколько помню, ваши любимые.
– Проходите, – сказал он, беря коробку.
Она проследовала за ним. Дойдя до середины коридора, он кивнул в сторону открытой двери:
– Устраивайтесь там, а я пока приготовлю чай.
Дом пах сыростью. Когда она вошла в гостиную, то еле удержалась от того, чтобы не открыть нараспашку все окна. Опустилась на диван, такой низкий, что казалось, будто ты сидишь на полу. Почувствовав себя по-дурацки, она пересела в кресло, обращенное к дверям, и оглядела комнату. Дома священников всегда выглядят странно и уж больно старомодно обставлены. Вот и здесь на стенах – фактурные обои, на полу – ковер с длинным ворсом. Спинки и подлокотники стульев убраны в чехлы. Обстановка старушечья, и при этом явно ощущается, что живет тут мужчина. Ни единого цветка или украшения, чтобы придать дому уют. Вот шахматная доска и черно-белая фотография родителей, которые она уже видела в его ардгласской гостиной. Но даже эти отдельные предметы, связанные с конкретным человеком, не могли скрасить общую атмосферу неприкаянности и казались постановочными. Стеллаж во всю стену лишь наполовину заполнен книгами. Повсюду стояли лампы, но ни одна из них не горела, и в комнате было довольно темно.
Дверь приоткрылась, и вошел Брайан, осторожно неся поднос.
Она рассмеялась:
– Какое впечатляющее зрелище. Никогда еще не видела священника, который сам заваривает чай.
– Что ж, домохозяйка по выходным не приходит.
– Она такая же вредная, как и предыдущая? – спросила Иззи.
– Иззи, нехорошо смеяться над бедной Стасей Туми.
– Ничего себя бедная, это же ходячий боевой топор.
– Она хорошо мне служила во время моего краткого пребывания в ардгласском приходе.
– Я на днях столкнулась с ней у миссис Дохерти, и она сказала мне: «Должно быть, вы уже навестили его в Клэрморрисе, вы же были большими друзьями», – жеманно проговорила Иззи и захлопала ресницами. – А я ей и говорю: «Клэрморрис? Да будь он хоть самим папой римским, я бы ни за что туда не поехала». И ее как ветром сдуло.
Он тяжело опустился на кресло напротив и устало выдохнул. Она кинула взгляд на тарелку с небрежно разложенными эклерами.
– При желании меня не так-то сложно найти.
– Я легко узнала, где вы находитесь. Из этого никто не делал тайны.
Он так беспомощно посмотрел на нее, что она опустила голову и стала разливать чай.
