– Да, конечно, но вы же понимаете, как он на это смотрит. Сразу же достоянием общественности станет тот факт, что во всем этом замешана жена члена Дойл Эрен, и все внимание сместится на нас. А, как вы знаете, Джеймс боится всяческих скандалов.
– И он удерживает вас от дачи показаний?
– Он ни от чего меня не удерживает, сейчас он не смеет так поступить – ведь мы только наладили отношения. Но он и не поощряет меня на такие шаги. Говорит, что, если надо, они сами с нами свяжутся.
– Глупости, Иззи. Как они могут начать расследование безо всяких оснований?
– Но у меня нет точных доказательств.
– Может, и так, но если вы им все расскажете, они могут найти эти доказательства. Снова допросят Донала, обыщут его дом. Что вас останавливает?
Казалось, на спину ей легла тяжелая рука и придавила к земле. Она обхватила себя руками и согнулась пополам.
– Мне страшно, – сказала она. – Страшно до безумия. Я сегодня почти не спала. Вы не представляете, как он на меня глядел во время похорон.
– Вы о Донале?
Она кивнула.
– Он знает, что я знаю. Его и Долорес уже допрашивали и, собственно, не предъявили никаких обвинений.
– Может, и нет. Но ведь у них уже есть подозрения. Вскрытие показало, что она беременна. Так что вы не сделаете никакого открытия.
– Но что, если… Что, если я заявлю на него, а это ни к чему не приведет? Мне придется жить в одном городе с ним, его женой и детьми, и его родителями-святошами. Или что, если будет суд и мне придется выступать на нем, а он выкрутится? Что тогда? Я буду знать, что он убил Коллетт, он будет знать, что я знаю, и я в любой день могу столкнуться с ним на улице.
– Но у вас нет выбора, Иззи. Вы же затем и приехали ко мне, чтобы я вам что-то посоветовал. Неужели вы думали, будто я скажу, чтобы вы ехали домой и держали рот на замке?
– Я пришла, чтобы быть до конца уверенной.
– И я уверенно говорю вам, что вы должны отправиться в Гарду, и это будет единственно правильным поступком. Этого хочет Господь, этого хотите вы, так поступил бы любой нормальный человек.
– Нет, я не об этой уверенности. Я имею в виду доказательства. Вам самому что-то известно?
– Что мне может быть известно? Я уже два месяца как уехал из города.
– Но до этого… Вы могли что-то услышать.
– Если я правильно вас понимаю, вы интересуетесь, слышал ли я что-то в исповедальне. Но ведь вы знаете, что существует тайна исповеди.
– Ладно, ладно, можете не говорить мне деталей. Но мне нужна конкретика, чтобы убедиться, что я не схожу с ума, что я ничего не выдумываю. – Она посмотрела на него. – Может, не только я знаю, что они находились в отношениях? Может, об этом знала и Долорес?
Встретившись с ней взглядом, он медленно кивнул.
Она потянулась вперед и взяла в руки сумочку. Нужно было срочно действовать, но она просто обводила глазами комнату, теребя в руке кожаную ручку. Она взглянула на часы и закрыла лицо рукой.
– Я пойду, – сказала она. – Мне нужно забрать Найла из школы.
– Все будет хорошо, Иззи, – сказал он.
Она поднялась и медленно выдохнула.
– И это все, что вы имеете мне сказать? Может, прочитаете мне катехизис, или пропоете псалом, или процитируете что-нибудь, дабы вдохновить меня на тернистый путь? – Она выставила вперед руку, растопырив пальцы, словно читала монолог со сцены. Краем глаза она взглянула на него, и хотя вид у него был несколько растерянный, его полуулыбка свидетельствовала о том, что он хотя бы частично относится к ней с прежним приятием.
– Я буду молиться за вас, – сказал он, и оба они улыбнулись.
– Опять вы за старое, – сказала она.
Он проводил ее до машины и, пока она отпирала дверь, сказал:
– Мне вас не хватало. Именно об этом я и думал, когда накинулся на вас как бес.
Она замерла и кинула взгляд на лужайку и на две прополотые клумбы, возле которых лежали вырванные сорняки и отрезанные ветки кустов.
– Вы не рано начали этим заниматься? – сказала она. – Ведь еще будут морозы.
Он склонил голову.
– Во всяком случае, что-то сажать можно будет только в мае, – прибавила она.
Сквозь деревья пронесся шквал ветра, ветки заколыхались, скрипя, и она почувствовала, что находится под его защитой. Сев в машину, она обождала, пока он вернется в дом, и включила двигатель.
Вынырнув из сна, Долорес сощурилась, глядя на пробивающееся из-за занавесок солнце.
