В самый раз, чтобы успеть вывернуть руль, уходя от лобового столкновения. Мир вдруг взорвался цветом, звуками — оказывается, все это время ему сигналили, натужно и отчаянно гудели, а сам он ехал по встречной, виляя, словно пьяный.
— Короче, кажется мне, ты не спишь, — резюмировал Джек.
Он по-прежнему сидел рядом, и Донно, почти лежа на руле, повернул к нему голову. Боли он не чувствовал, хотя наверняка должен был. Только чудом он умудрился не въехать ни в одну машину и боком воткнуть свой "этланн" между двух легковушек у бордюра. Тормозил резко, и руль ударил прямо в грудь, но сейчас Донно не ощущал его.
— Ты хоть как-нибудь соображаешь? — спросило его подсознание. — Тебе надо вылезать из машины, вызвать скорую или еще как-то добраться до врача. Ты меня извини, конечно, но твоя физиономия сейчас выглядит еще хуже, чем обычно. Заболел, что ли?
Джек раздраженно нахмурился, не дождавшись никакой реакции.
— Ну же! — сказал он. — Давай, вылезай!
Тело было слишком большим. Не понятно было, каким образом оно двигалось раньше, и если бы не едкие подсказки Джека, Донно вряд ли вспомнил бы, как открывать дверь.
— Иди быстрее! — почти кричал Джек, и Донно только моргал, думая, не обидеться ли — чего он разорался.
Переставлял ноги, держась за капот. Кто-то еще рядом говорил, настойчиво спрашивал, но едва различимо. Донно не понимал. Не хотелось вникать.
Серый бордюрный камень оказался перед ним совершенно неожиданно, и Донно застыл, не понимая, как преодолеть это препятствие.
Еще и ветер усилился, сбивал с ног. Надо было отцепиться от капота, и… и что? что-то надо было делать.
Вспомнить бы.
— Давай помогу, — снова чей-то знакомый голос.
Кто-то резко поднырнул под его руку и заставил шагнуть вперед, хотя Донно пытался объяснить, что он не знает, что делать. Человек просто терпеливо вел его, поясняя, когда поднимать ноги, а когда поворачивать. Донно переводил взгляд с неожиданно узкой улицы перед собой на светловолосую макушку и все пытался вспомнить имя того, кто его ведет.
Скоро улица окончательно потонула в тошнотной серой круговерти.
Смерть близко
Во вторник Морген взяла в банке кредит. В конце рабочего дня ушла чуть раньше, заранее созвонившись с клерком из кредитного отдела и подготовив документы.
А ведь раньше Морген принципиально не брала кредиты и не влезала в долги. Сейчас она просто не видела другой возможности хотя бы временно разобраться с тем, что навалилось.
Из службы чистильщиков прислали акт выполненных работ и квитанцию, пришел штраф, о котором ее предупреждали. И Морген всерьез задумалась о том, что лучше бы нанять адвоката, чем ждать того, кого ей назначат на общественных началах.
Пусть Эвано и нагадил сам себе, но допустить, чтобы его осудили, Морген не могла. Она и так сейчас задвигала проблему сына на второй план, пытаясь собрать расползающуюся по кускам жизнь.
Дом, которого не стало. Пусть и временно, но чистильщики пока еще не открыли квартиру, и Морген злилась, представляя себе, как снова войдет в нее. В дом, который предал ее, пустив в себя зло.
Работа, которой она раньше отдавала сердце и ум целиком, теперь была настоящим мучением. Морген никак не могла отвлечься от текущих проблем, и постоянно нервничала, боясь допустить ошибку. Каролус неотступно следил за ней, и цепкий взгляд черных глаз старого некроманта сверлил спину.
Личная жизнь, которая превратилась в неизвестно что: обиженный бывший любовник, непонятный новый, отдалившаяся подруга.
Сын, разбивший свое будущее и ждущий от нее помощи.
Морген казалась себе заводной лошадкой, бесконечно бредущей по кругу игрушечной арены. Круг за кругом… и завод, кажется, вот-вот закончится.
Последнее время неожиданным утешением для нее стали недолгие визиты к Роберту. К давящей безмагической атмосфере можно было привыкнуть, как оказалось.
Гапшан часто сидел под одеялом, читая книгу с подсветкой от телефона. Морген сначала думала, что раздражает его своим присутствием, но скоро поняла: молодой человек таким образом выказывает деликатность, не мешая соседу общаться.
Роберт радовался ей. Жаловался на скуку, делал комплименты, просил рассказать, что творится в мире. Морген по дороге на работу стала покупать новостную газету, хотя знала, что Роберт все это может прочитать и через телефон, подключившись к сети.
Общение было важнее.
Морген чувствовала, что ее приход нужен, и сама радовалась разговорам с Робертом. Ничего сложного, тяжелого, ничего, что бы напомнило ей о том, что происходит с ней.
Оказывается, в жизни есть еще целая куча вещей, о которых можно говорить, и при этом не чувствовать тоску и усталость.
В этот раз Роберт был зол, и Морген даже улыбнулась недоуменно: такая непривычная картина. Несмотря на язвительность и острый язык, по-настоящему Роберт еще никогда не выходил из себя. По крайней мере, она это не видела.
— Что случилось? — спросила Морген, останавливаясь в дверях. — Привет.
Перед тем как ответить, Роберт несколько раз вдохнул успокаиваясь. Сжал переносицу длинными худыми пальцами, потом поправил очки и ответил:
