Донно помотал головой и подумал: будь на его месте Роберт или Джек, они бы давно уж обо всем догадались. Тяжелые булыжники его мыслей катаются и скрежещут друг о друга, а нужные идеи с легкостью проскальзывают между ними и улетучиваются.
В машине Донно выписал в блокнот все, что он узнал, пометив, что нужно найти не только Нину, но и ее семью. Поговорить со всеми, не упустить.
Причастна ли она? Либо же она была важным свидетелем, который что-то видел, и это может помочь им в поисках?
На следующий день случилось то, чего он долго избегал — в коридорах Чайного домика встретил Ингистани.
Старик кивнул и встал так, что обойти его стало невозможным. Донно сжал челюсти, лицо застыло. Бумажный стаканчик с кофе, за которым он ходил в холл, жег пальцы.
— Ну, здравствуй, мой мальчик, — сказал Ингистани.
И неожиданно это прозвучало устало и спокойно. Ингистани не кривил свой рот в улыбке, но смотрел утомленно, как на надоевшего подростка, пойманного с поличным.
Донно молчал, ограничившись сухим кивком.
Ингистани откинулся голову назад.
— Да, потрепало тебя, — сказал он. — Разве я не говорил тебе беречь себя? Что? Все так и не простил старика?
Тут Донно даже удивился: столько лет прошло, и столько раз они встречались… и давно уже не было никакого мальчика с руками в крови и растерянного дядьки, который приехал аж из столицы, узнав о происшествии. Тогда, наверно, его мучил стыд или совесть, или то и другое — пропустил же! Поверил, что в семье Донно все в порядке, оставил без присмотра.
Тогда Донно было все равно, что там чувствуют другие. Его ломало и крутило от магической отдачи, его мир развалился на куски, и он не мог никак начать этому радоваться. Какое ему было дело до всех чиновников на свете?
— Ты удивил меня тогда, — признался вдруг Ингистани. — Когда я услышал про тебя и отца, думал, что ошибка, что такого не может быть. Но ты изменился, я вижу это очень хорошо. Ты не только слабее стал, ты стал мягче. Тогда у тебя был панцирь. Теперь ты как моллюск без раковины. Не лезь, куда не нужно.
Последние слова Ингистани произнес очень тихо и, резко кивнув, прошел мимо Донно.
— Я сам выбираю, куда лезть, — в спину ему сказал Донно. — Уже давно. Для этого мне не нужна магия или силы.
Ингистани даже не остановился, будто и не слышал.
Кофе почти остыл и мерзкой маслянистой горечью оседал на языке.
— Чего кислый? — поинтересовался Сова. — Уже слышал, что твою даму вовсю отбивает этот паршивец?
— Что? — рассеянно спросил Донно.
— Очкастый наш умник, залег в больницу и очаровывает твою докторшу, вот чего, — заржал Сова и тут же смолк, поморщился — раны все еще болели.
— Болтай больше, — огрызнулся Донно, который все никак не мог переварить совершенно дурацкий и бессмысленный разговор с Ингистани. — Ты мне по Ранункелям этим данные накопал?
Прочитав переданные Совой листки, Донно решил заехать к Роберту пораньше, чтобы освободить весь вечер.
Сова подзуживал его — мол, позвони заранее, а то получится как муж из командировки, но Донно только отмахнулся.
И хотя ничего анекдотичного не случилось, с Робертом он разругался. Тот сначала ворчал по поводу скуки, потом кормежки. И вообще отказался есть, так что Донно в сердцах чуть не зашвырнул контейнеры в угол.
Еду спас Гапшан. Великодушно выдал Донно из пайка несколько мясных шариков — мол, от голода люди злые. Ели бы в удовольствие, все добрые были бы, сказал он с набитым ртом.
Роберт послал всех к бесам и улегся на койку, укрывшись с головой.
Донно засыпает
После обеда пошел снег. Крупные рваные хлопья кружили, поднимаясь вверх. Таяли, едва касаясь ветрового стекла.
Донно смотрел на них, чувствуя подступающую тошноту.
Слишком устал. Не физически, хотя и это тоже было.
Машинально поворачивая руль, он отслеживал дорогу, скользя взглядом по улице. Прокручивал в голове последние сведения, но те рассыпались, отскакивали друг от друга и тоже кружили вместе со снегом блеклыми пятнами.
И ведь совсем недавно делал перерыв, отдыхал, с чего бы усталость?
А с чего вдруг снег пошел?
Канун конца года?
Помнится, Джек и Энца поспорили, кто из них лучше на коньках катается, и пообещали, как по зиме зальют катки, тут и посмотрят. Джек утверждал, что он — ас в этом деле, а Энца смеялась: как такой длинный человек может сохранять равновесие?
Но, кажется, до катка дело не дошло.
И до праздника конца года.
Вообще ни до чего не дошло.
А снег все равно выпал. И сейчас падает.
Что-то еще неудобно давит на грудь.
Когда успело стемнеть? До вечера вроде было далеко.
Донно моргал, прищуриваясь, но никак не мог разглядеть ничего, кроме пляшущих снежинок.
— Дело — дрянь, — сказал Джек.
Донно повернул к нему голову.
— Мне кажется отчего-то, что тебе крышка, — сообщил тот. — Разве за рулем можно спать?
Донно только моргнул — мысли едва ворочались, медленные и громадные. Джек, несильно размахнувшись, хлестнул его по затылку.
— Просыпайся, медведь! — крикнул он.
От удара голова Донно мотнулась вперёд, он вздрогнул всем телом — и проснулся.
