— Да в том и дело, что ничего. Я отлеживаю тут зад, пока все происходит без меня. Этот накопал что-то, скрывает. И еще что-то другое скрывает, с виноватой мордой ходил. Думает, я дураком стал, раз в больницу попал?..
Роберт в сердцах хлопнул ладонью по койке, и пружины загудели. Морген сочувственно прикусила губы. Кажется, он уже немного окреп, исподволь накапливая энергию, и скоро она начнет распирать его, изводя невозможностью движения.
Она покосилась на соседа Роберта — на койке напротив Гапшан неподвижно лежал под одеялом. То ли снова деликатничает, то ли заснул.
— Донно уже приходил сегодня? — спросила она, кладя на тумбочку свежую газету.
Роберт не прикоснулся к ней, только кивнул благодарно.
— Приходил, — буркнул он. — Совсем зеленый, не спит небось и не ест. И накопал что-то!.. я же по глазам увидел, вот ведь зараза. Мне помои всякие таскает, а сам не ест. А что, к тебе не заходит?
Морген покачала головой и невольно вздохнула — и Роберт болезненно улыбнулся.
— Не обижайся на него. У нас работа такая, а он как встанет на след, так не до чего… я тоже такой… был.
— И есть, — сказала Морген, видя, что он снова зло кривит губы. — И будешь. Твой врач говорит, что все идет как надо. Потом сможешь снова и на следы вставать и прочими хулиганствами заниматься.
Они еще немного поговорили, и Морген все поглядывала в сторону Гапшана — слишком уж недвижимо он лежал, обычно даже во сне дрыгался и что-то бормотал. Морген уже привыкла на него краем глаза коситься — мало ли, если под капельницей, так надо было приглядывать, чтоб катетер не выскочил.
И хотя сейчас капельницы не было, что-то беспокоило Морген. Будь это обычная палата, она бы и так смогла пощупать ауру и проверить, что не так… а здесь…
— Подожди, ладно? — остановила она Роберта на полуслове. — Я сейчас посмотрю. Что это он среди дня спать решил?
— Сказал, что снег идет, ему спать хочется, — сказал Роберт. — У него бывает.
Морген подошла к Гапшану, окликнула его, привычно нащупывая на запястье пульс.
Рука была слишком холодной.
А пульс и вовсе не нащупывался…
нет, есть… едва заметной, тонкой нитью…
Морген двинула кулаком по кнопке вызова медсестры и под гнусавый негромкий звук сирены вылетела из палаты.
Телефонные гудки
Когда Донно был нужен — на самом деле нужен, вот прямо сейчас, до дрожи в руках, он был недоступен. Или не брал трубку.
Который уже раз?
Морген едва не швырнула телефон, снова услышав гудки. Один, два, три… шесть… восемь… не берет.
Не берет.
Она ходила по больничному коридору — в палату уже не пускали. Несколько шагов туда, несколько обратно. От одного окна до другого.
Гапшана увезли в реанимацию, Морген сама вызвала полицию и позвонила в Чайный домик.
Пациентам запретили временно выходить из палат, но все двери остались приоткрытыми, и Морген не сомневалась, что любопытные (те, у кого хватало сил, конечно), наблюдают за происходящим.
Хотя интересного было мало.
Приехавшие полицейские ругались с магами, эксперты собирали улики. Роберт был в бешенстве. Приходил главврач, заведующий отделением, но их вежливо попросили подождать. Медсестер опрашивали, вызвонили даже Велену Семеновну, лечащего врача Роберта, и Морген невесело улыбалась, представляя, как она заставит всех ходить по линеечке.
Донно не отвечал на звонки.
— Ясное же дело, — сказал, будто сплюнул один из приехавших магов. — Приревновал. Эту свою. А очкарик и так полудохлый, и, может, не раскопали бы, отчего сердечный приступ.
Небрежный кивок в свою сторону Морген приняла как пощечину и, сжав кулаки, едва не ринулась на защиту — то ли себя, то ли Донно… ведь глупости же? Не могло у него таких идей быть?
— Смотри, у тебя язык аж до пола болтается, щас наступлю, — сердито и устало буркнул Сова.
Он один из приехавших приветливо кивнул Морген и тоже, как она, не отнимал телефон от уха, пытаясь дозвониться.
— А что случилось, не пускают? — тихо спросили у Морген, сбивая злой настрой.
Она повернулась — невысокий пожилой мужчина с коротким ершиком седых волос. Аура, густая и плотная, с заметными красными зонами, сбивала с толку, контрастируя с приветливым выражением лица. Морген уже насмотрелась таких, бывая в Чайном домике.
— Вы к кому-то приехали? — остывая, спросила Морген. — Сейчас тут… разберутся, и можно будет пройти. Пока не пускают.
Мужчина устроился рядом с ней у подоконника, оправил рукава темного пиджака.
— Да нет, — сказал он. — Я как раз по этому же делу. Что думаете сами?
Значит, Морген не ошиблась — аура выдавала сильного мага, боевого.
— Я не знаю, — ответила она. — Роберт рассказал, что был зол на Донно и отказался есть обед. Но он не обратил внимания — это был свежий, или вчерашнее, что оставалось на ужин… Роберт и вчера тоже не ел.
— Хранилось в холодильнике?
Морген кивнула на агрегат, стоявший в углу, под стойкой с неработающим телевизором.
— Донно аккуратный, — сказала она. — Он следит за всякими такими вещами. Оно не могло испортиться.
— Я знаю, — серьезно отозвался мужчина. — Еще?
Он говорил так, что невозможно было не слушаться. Порой в сложных ситуациях, когда мама Морген терялась, ее отец говорил так же.
