Когда диспетчер ответила, Морген взяла себя в кулак и четко рассказала, что случилось, и продиктовала адрес. На большее не хватило — диспетчер начала задавать уточняющие вопросы, и Морген стала путаться, ненавидя себя за совсем неуместную слабость.
— Ну что, едем? — спросил Тень.
Они с Роком уже стояли у дверей, когда Морген договорила по телефону.
— Куда?
— Ну, к кому там бьют, — сказал Рок, даже немного удивившись вопросу.
— Да ладно, ребят, — ответила Морген. — Еще транспорт ходит, я доберусь.
Они одинаково сморщились, выражая неодобрение ее глупостью.
— Док, — терпеливо сказал Тень. — Довезем. Быстрее. Безопаснее. Нам все равно делать нечего.
«Они слишком добрые, — подумала Морген. — Зачем им мне помогать? Просто от скуки?»
Она хотела спросить, но не успела — в глазах потемнело, и она мягко ухнула в теплую пустоту.
Черное зеркало Морген
Морген спала до утра.
Когда она потеряла сознание, Рок и Тень растерялись, и на их громкую ругань вниз спустилась старуха-соседка. Привела Морген в себя, никуда не отпустила, хотя Морген еще рвалась ехать к Галке. Бабка напоила дрянным чаем и уложила спать.
Поэтому Морген не знала, чем все вчера закончилось. Сколько бы она ни звонила Галке, та сначала не брала трубку, потом вообще перестало соединять, и механический мужской голос то и дело повторял: «Нет возможности связаться с абонентом, перезвоните позже».
Морген уже ненавидела этот голос — последнее время он заменял всех нужных ей людей, встревал в ее жизнь, непрошенный ненастоящий мужчина.
Галка была на работе. Она отстранилась, когда Морген бросилась к ней, и на все вопросы только мотнула головой, то ли соглашаясь, то ли отрицая.
Выглядела нормально. Ни гематом, ни ссадин, только красные опухшие глаза. Морген решила, что Галка не хочет, чтобы все знали, и поэтому сторонится.
Морген решила не навязываться, тем более, что с утра как всегда дел было невпроворот. Ей стало легче в разы уже только от вида подруги — Морген очень боялась, что вчера она запоздала со своим звонком и пока полиция ехала, могло случится что-то непоправимое.
Она ведь уже один раз опоздала.
Больше была не вправе отводить глаза от беды.
Морген больше всего переживала, что не смогла приехать к Галке сразу, поддержать ее после всего, поэтому она весь день улучала минутку, чтобы попробовать отвести ее в сторону, извиниться и узнать, чем можно помочь.
Когда это, наконец, случилось, реакция подруги была для нее ушатом ледяной воды. Морген подкараулила ее после обеда, в обычно пустом аппендиксе больничного коридора.
Галка выставила перед собой ладони, словно защищаясь, и отступила. Подруга даже побледнела.
— Чего тебе еще надо от меня? — с болью вскрикнула она. — Что ты лезешь? Тебе обязательно во все надо вмешаться, да?
— Ты о чем? — растерялась Морген. — Я просто хотела спросить, чем еще могу помочь…
Галка сжала кулаки, и ее лицо исказилось — словно она сдерживала слезы.
— «Помочь»? — выдохнула она. — Ты это еще помощью называешь? Ты мне жизнь поломала! Он же юрист! Для него это конец карьеры! Он ведь никогда мне этого не простит!
— Ты что, с ума сошла? — спросила Морген, пытаясь вникнуть в слова Галки. — Он же бил тебя. Ты позвонила мне…
— Чтобы ты помогла! Но ты же всегда все по-своему решаешь! Ты же не можешь сделать, как тебя просят! Ты ко всем лезешь в жизнь и ковыряешься там! Ты своему сыну продохнуть не даешь! Контролируешь, контролируешь! Ничего-то без тебя не сладится!
Галка уже визжала, не сдерживая слез.
— А я!.. что я тебе сделала? Я ведь попросила о мелочи, но нет, наша королева все знает сама! Лучше всех! А мне теперь одной жить, как тебе? От тебя-то все разбежались! Скажи, почему?
И сначала Морген отступила под этим напором. Яростные, в самую точку бьющие слова — неужели все это время Галка так и думала? Неужели это правда?
Морген действительно считала, что со всем надо справляться самой. И что помогать нужно так, как считаешь правильным. Иначе как? Но она никогда не думала, что все это настолько по-другому выглядит со стороны.
Потом она вспомнила вчерашний ужас и далекие отчаянные крики Галки, просившей прощения.
Что-то щелкнуло внутри, и воздух вскипел вокруг, когда Морген шагнула вперед, вздергивая подбородок:
— Говори, что хочешь, — яростно сказала она, и окна в коридоре запотели. — У кого ты просила прощенья? У этого урода? Скажи спасибо, что я не смогла приехать! Я бы выдергала ему руки, и отбила бы все, до чего бы дотянулась!
Горячий воздух жег, наполняясь густым душным паром, и Галка закрыла лицо руками. Полы ее халата и волосы раздувались, от ветра, движущегося от Морген.
— Перестань! — заплакала она, жалобно, как ребенок, — Перестань, пожалуйста! Не трогай меня!
— Что «не трогай»? — воскликнула Морген. — Сколько он тебя бил? Который раз? Почему ты не рассказала? Да пусть у него все отсохнет, зачем он тебе? Ты же…
Но Галка не слушалась, она в ужасе мотала головой и закрывалась руками.
«Она боится теперь и меня», — поняла Морген. О том, что подруга побаивается настоящей магии, она знала давно, но думала, что на их отношения это не влияет.
