Одно дело, когда сны и бред. Это все понятно, игры подсознания. Но как его подсознание может влиять на окружающих? Или сейчас медсестра ему снится, бес его разберет.
— А вот телефон, — сказала медсестра. — И тут пакет, твоя девушка принесла, зарядка есть, одежда и всякое. Сам разберешь, ладно? Я пойду. Если что, кнопка над кроватью, но лучше сам вставай и уже давай расхаживайся.
— Спасибо, — ответил ей Донно.
Он поставил телефон на зарядку, и когда тот включился, со вздохом промотал длинный список неотвеченных.
Кажется, это начинает входить в привычку.
Он слишком много пропускает в этой жизни.
В первую очередь позвонил Роберту, чтобы извиниться за прошлую ссору и узнать, как он.
Роберт долго орал на него, не давая и слова вставить. Досталось за все — за «бесову здоровую еду», за упрямство, за то, что «чуть не помер».
Когда Роберт выдохся, Донно спросил, как он сам.
— Да что со мной будет, — с тоской сказал тот. — Все нормально. Вставать запрещают, хорошо, что дышать еще можно. Гапшан, сказали, выживет, ему досталось больше твоего, а он и так ослаблен был.
— Нашли, кто это сделал? — глухо спросил Донно.
— Нет. Кто-то из местных или посетителей. Тут за дело взялся лично Константин, так что…
Донно выругался. Не угадаешь — Константин рыл землю носом, в своей манере докапываясь до мельчайших деталей, но либо в нужном направлении, либо его несло совсем не в ту сторону, и он терял время, упуская преступника.
— Мы совсем близко, Донно, — сказал Роберт. — Даже я. Каким-то образом даже я. И ты, и Гапшан попали случайно под эту раздачу.
— Знать бы только, к чему мы близко… Мне снился Джек снова, — невпопад сказал Донно. — Он помог мне проснуться и добраться до больницы.
— Чего? — изумился Роберт. — Ты сбрендил окончательно? Или тебе какую-то хрень дали галлюциногенную?
— Но так было, — упрямо сказал Донно.
— Не могло быть! — заорал Роберт. — Успокойся уже, наконец! Нет их! Ни Джека, ни Энцы! Забудь уже!
— Что ты разошелся? — рассердился Донно. — Говорю тебе, что видел сам. Как бы я дошел до больницы? Я даже не помню дороги.
— Да причем тут Джек? Тебя Унро проводил, он мне сам звонил, когда тебя нашел на улице и когда отвел в больницу.
— Унро? — тупо переспросил Донно.
И снова разочарование кислой волной поднялось изнутри.
По описанию, конечно, подходил. Он тоже был светловолосым.
— Донно, — тише сказал Роберт. — Да я все понимаю, но… хватит уже. Сколько времени прошло. Отцепись от прошлого. У нас и в настоящем проблем хватает. Все, отбой, у нас обход.
Роберт торопливо попрощался, а Донно еще долго лежал, глядя в потолок.
В палате он был один — остальные три койки пустовали. Это и хорошо было, спокойнее, и не очень. Донно слишком тонул в своих мыслях, по кругу гоняя смутные воспоминания. Сейчас бы отвлечься.
Роберт, конечно, прав, слишком много крючьев, тянущих в прошлое, которое не вернуть.
Но от того, что напарник был прав, легче не становилось.
Потом был обход, по очереди приходили Сова и Артемиус. Донно вспомнил, что надо перезвонить Морген уже после обеда.
У Морген был странный голос. Слишком уставший, больной и непонятный. Донно сбился, начав рассказывать, что с ним случилось.
— Хочешь, я приеду? — спросил он.
Тот сон про отца не был дурным напоминанием, он тоже ключ. Полная молодая медичка, чьи карманы были полны конфетами для мальчишек, которые постоянно получали царапины и ссадины. Забила тревогу, найдя его порезы. Пришла с Ингистани, чтобы спасти Донно от отца.
«Нашей Морген? — спросила та санитарка, которую он встретил совсем недавно рядом с палатой Роберта. — Так и я могу передать, я в том отделении вторую часть смены работаю. А цветы-то красивые!.. не разберу только, пионы или розы?»
— Морген, — сказал Донно, — ты знаешь, кто такая Альбина?
Вот и Белая нашлась.
А сколько раз он встречался с ней, но ни разу не прочитал ее имя на форменной блузе. Да и догадался бы соотнести? Он ведь и лицо не узнал.
— Знаю, — сказала Морген растерянно. — Она санитаркой у нас работает.
Успехи в учебе
— Блин, да ты пальцы не так сворачиваешь, — зашипела на Лейтэ девчонка, с которой он сидел рядом.
Длинный мальчишка с другой стороны вытянул шею, чтобы посмотреть, как Игла показывает жест.
Остальные не обращали внимания, а преподаватель по практике терпеливо показывал жест еще раз: важно было не только окончательный результат, но и порядок складывания пальцев. На большом плакате за его спиной был нарисован еще с десяток сочетаний.
Это были базовые элементы, которые включались во все сложные плетения, поэтому каждое занятие начиналось с повторения.
У Лейтэ на самом деле получалось довольно легко — раньше он еще ходил в музыкальную школу, куда его запихнула мать и откуда он с боем вырвался в прошлом году. Так вот там упражнения по растяжке пальцев были почти такие же, как тут, если не сложнее.
Тем более Лейтэ видел, если получалось неверно — это каким-то образом согласовывалось с его чутьем правды. Жаль, что на результате это вообще не сказывалось.
— Ты сама неправильно делаешь, — сказал он Игле, и та сразу надулась. — Ну, то есть что-то немного не так.
