Она прикусила губу и отступила к окну, давая Галке проскочить мимо. Отстраненно наблюдала за сгорбленной спиной женщины, торопливо удаляющейся от нее.
По стеклу за спиной текли капли воды.
Морген не знала, что с этим делать. Раньше ей казалось, что есть вещи неоспоримые и всеми признанные — «насилие — это плохо», к примеру. Галка все вывернула наизнанку, и это сбивало с толку — ведь подруга всегда отличалась здравомыслием.
«Я сделала все правильно», — твердила Морген, идя в туалет, чтобы умыться: от горячего пара, который она подняла, потекла тушь.
«Все правильно. Я не простила бы себе, если бы с ней что-то случилось. Этот урод должен быть наказан. Если у него не будет работы, так ему и надо. И пускай она меня ненавидит, зато с ней все в порядке. Я сделала все правильно».
Подняв голову от крана, она только вздрогнула, увидев черную тень за спиной.
Зеленый глаз с налитым кровью белком, одутловатые ладони, закрывающие лицо.
— Прости меня, — вслух сказала Морген, и слезы непрошенно потекли по щекам. — Пожалуйста, прости, что я тебе не смогла никак помочь, а ты…
Она прижалась лбом к заледеневшему зеркалу. Только сейчас она подумала, что призрак закрывал лицо не для того, чтобы усложнить задачу по узнаванию — а чтобы не напугать ее своим лицом, искаженным смертью.
Пространство в стекле за ними почернело.
— Если бы я могла, я бы все поправила, — едва слышно сказала она.
Губы призрака шевельнулись, трескаясь. Из трещин потекла сукровица, но Морген почувствовала только еще бОльшую боль.
— Не я… — с трудом выдохнул призрак. — Не я… но дети… ты близко тоже… мальчишки…
Морген напряженно слушала, бессознательно шевеля губами и повторяя слова призрака. Он словно был далеко-далеко, и до нее долетали только обрывки, без смысла и связи.
В кармане халата зазвонил телефон — резко, неожиданно, ломая их разговор на куски.
Она вздрогнула, всего на миг отведя взгляд, но и этого хватило. Зеркало снова отражало только серые жалюзи на окне за спиной.
Морген еще постояла над раковиной, вцепившись в холодную эмаль обеими руками. Телефон не унимался.
— Да! — с досадой бросила она в трубку.
— Это я, — тихо сказал Донно. — Ты мне звонила. Я в больнице.
— Да, я звонила. Я уже знаю, — ответила она, и замолчала.
Донно начал было говорить, но умолк и мягко спросил:
— Морген? Что у тебя случилось?
— Ты такой же придурок, как я? — горько спросила Морген. — Тоже лезешь в чужие проблемы?
Семейные тайны
Госпиталь, в котором оказался Донно, был не из худших, разве что курировала его религиозная община, и с пациентами время от времени проводили душеспасительные беседы. Магов там было мало — неподалеку находились Лилейные садки, старинная усадьба, где пару столетий назад для развлечения опальной императрицы создали парк с искаженным пространством. Погулять и подивиться вывертам дорожек еще можно, но находиться постоянно рядом для мага с обостренной чувствительностью — слишком тяжко.
Каким ветром Донно тогда занесло почти к Лилейным садкам, он и сам не мог сказать. Видимо, тогда в голове все уже основательно спуталось, и вспомнить, куда он собирался ехать, так и не удалось.
Одно хорошо — машину он бросил совсем недалеко от госпиталя Трех братьев, иначе дойти бы не смог. Он совершенно не помнил дорогу от машины и сейчас вполне сознавал, что если бы он где-то упал, еще неизвестно, что бы случилось. Даже на оживленной улице — мало ли пьяных? Сколько бы прохожих прошагали мимо, опасаясь подходить к нему?
Судьба дважды была милостива к нему: он не разбился на машине и сумел добраться до врачей.
Донно не особо этому радовался — жизнь вполне научила его, что за всякие такие подарки нужно отдавать вдвойне.
Первые сутки, которые он провел в реанимации, запомнил плохо. Дурнота, кружащие по кругу мысли и картинки, игла катетера в руке. В голову приходили гениальные идеи — и испарялись мгновенно, не оставляя и следа за собой.
Потом проснулся в общей палате. Молодая медсестра складывала его вещи в тумбочку. Когда заметила, что он открыл глаза, устало улыбнулась и машинально поправила короткие темные волосы:
— Ну что, герой? Очнулся? Скоро доктор придет, осмотрит. Вот смотри, кладу сюда ключи от машины. Твой друг передал, сказал, что перегнал к нам на стоянку.
— К-какой друг? — едва ворочая сухим языком, спросил Донно.
Странно, Роберт-то в больнице.
— А тот молодой человек, что тебя притащил, — медсестра разулыбалась, теперь уже хитрее. — Такой светловолосый, симпатичный. Но сказал, что прийти больше не сможет. Вот, перегнал автомобиль, занес ключи и ушел.
И тут Донно вспомнил — и то, как он проснулся за рулем, и ехидный голос Джека, помогавший открыть дверь.
Донно резко отвернулся к окну.
Не может быть.
Одно дело, когда сны и бред. Это все понятно, игры подсознания. Но как его подсознание может влиять на окружающих? Или сейчас медсестра ему снится, бес его разберет.
— А вот телефон, — сказала медсестра. — И тут пакет, твоя девушка принесла, зарядка есть, одежда и всякое. Сам разберешь, ладно? Я пойду. Если что, кнопка над кроватью, но лучше сам вставай и уже давай расхаживайся.
