— Вы правы, Зебо. Ничем не сравнить наши зеленые луга, рисовые поля, старые ивы и тополя в дельте, шумящие камыши на ветру по колено в воде. Цветущие джиды, рогозы, растущие стеной на берегу и белые кувшинки в тихих, зеркальных затонах. А на острове мы пасем коров, исчезая в юлгуновых зарослях и в высокой сочной траве. Вечером, когда мы устало воротимся домой, переходя вброд по мелководью, гоняя караван сытых коров с телятами, хором запоют лягушки вдали и засияет луна. Коровы с телятами воротятся домой, по пыльной деревенской дороге, протяжно мыча — похвастался Саяк.
— Да, я тоже обожаю деревенские вечера, в лунной тишине. А у нас в городе, шум, звуки тормозов машин и душераздирающие вои сирен. Когда мы жили в городе, бабушка моя иногда приезжала к нам в гости и она долго не могла оставаться там. Старалась возвращаться домой, то есть сюда, как можно быстрее.
— А кто ваша бабушка? — спросил Саяк.
— Бабушка Сатти — ответила Зебо.
— А, Сатти хола? Она очень хорошая старуха. Ну, та, которая живет в небольшом домике, рядом с водокачкой да? — сказал Саяк.
— Да, та самая — подтвердила слова Саяка Зебо.
— Вы приехали со своими родителями или одна? — продолжал интересоваться Саяк, словно следователь городской прокуратуры.
— Вместе с родителями. Дело в том, что моя мама заболела и врачи посоветовали ей сменить климат — взгрустнула Зебо.
— Да вы сильно не переживайте, Зебо, все будет хорошо. Ваша мама поправится скоро, вот увидете. У нас чистый воздух, нет шума и гама, красивые пейзажи. В общем, я рад, что вы приехали к нам. Вы уж простите меня, я кажется, сам того не замечая насыпал соль на вашу рану — сказал Саяк виновато, стараясь успокоить Зебо.
Зебо грустно вздохнула, одобрительно качая головой, как бы принимая извинение Саяка за его неуместный вопрос и продолжала рассказывать свою историю, мерно шагая по дороге, шурша опавшими листьями.
Саяк тоже. С осенних кленов и тополей, растущие вдоль дороги тихо опадали желтые и багровые листья. Наконец они дойдя до водокачки, на которой аисты соорудили огромное гнездо из стебли хлопчатника, остановились.
Саяку не хотелось расстаться с красивой девушкой. Когда Зебо начала отдалятся от него, он спешно крикнул ей вслед:
— Если хотите, я вам покажу красивые места нашей реки!
Зебо задумалась и почему — то покраснела. Потом ответила:
— Хорошо. Но я должна спросить разрешения у моих родителей. Если они разрешат. — сказала она.
— Хорошо, Зебо, хорошо. Договорились! После обеда я буду ждать вас здесь — сказал Саяк, облегченно.
— Хорошо — сказала Зебо и открыв скрипучую калитку, направилась во двор. Саяк стоял, глядя вслед за ней своими косыми глазами, до тех пор, пока она не исчезла из виду.
Потом радостно сделал жест рукой, как бы дергая за невидимый рычаг старинного речного парома, который издает протяжные печальные гудки в тумане. После этого он тоже побежал домой с приподнятым настроением.
На улице гулял одинокий осенний ветер, сиротливо кружил опавшие листья.
Над глубоким обрывом реки «Кашкалдак» сидела Зебо, а рядом с ней лежал Саяк, боком на высокой траве, задумчиво глядя своими косыми глазами вдаль, держа в зубах стебель лисохвоста.
— Ну, как выглядит наша река из близкого растояния? — спросил он у Зебо.
— Красота! — сказала Зебо.
Потом добавила:
Кажется сам Аллах отправил меня сюда. Правда, в первые дни я плакала о том, как же мне теперь жить дальше в этой глухой деревне, где нет у меня знакомых подруг и друзей. А теперь рада.
Такими разговорами они оба на какое — то время умолкли, глядя на стаи воробьев, которые тучей летели над пожелтевшими осенними рисовыми полями, часто и резко изменяя направления полета всей стаей, как единый организм, то налево то направо. На рисовых полях работали дехкане, которые косили рис вручную с помощью серпа, как в старине. Над речной гладью все неслись крикливые чайки и дрались прямо в воздухе между собой, как братские народы, воюющие друг с другом за территорию, убивая десятки тысяч ни в чем не повинных людей, особенно беспомощных детей, разрушая инфраструктуру, взрывая школы, детские сады, больницы, университеты, превращая в руины красивые города. Как раз в это время вдали начал кричать осел. Его скрипучий голос напоминал лязг железной калитки на ветру, скрип ржавых качелей и старой карусели в опустелом осеннем городском парке.
— Зебо, если смущает вас мой косой взгляд, скажите сразу. Вам может казаться, что я в данный момент смотрю на вас. А на самом деле, я смотрю на птичьи стаи, которые тучами летят над рисовыми полями — сказал Саяк.
— Нет, что вы, Саяк, так не говорите. Ваш взгляд ничуть не смущает меня — сказала Зебо, слегка краснея от высказанных своих слов.
— Правда? — сказал Саяк, радуясь.
— Правда, правда — ответила Зебо, снова красиво улыбаясь.
— Слава Аллаху! — сказал Саяк, радостно вздыхая. Потом продолжал.
