Кинокартина вмиг стала популярна. Об актерах начала писать пресса. Спустя время режиссер опубликовал книгу воспоминаний. На страницах, посвященных Карелии, он рассказал о своих опасениях в отношении финала фильма. Изобразить смену эмоций без жестов, мимики и слов, «заговорить» взглядом под силу только очень талантливым людям, которые не играют, а вживаются в роль так, что превращаются в тех, кого изображают. Роль парня, который удрал от девушки, досталась очень талантливого, любимому публикой актеру. В его отношении сомнений не было, он профессионал. Но Ломоносова… Совсем юная, найденная на улице. И она справилась. Понятно, девушка очень талантлива. Ясно, что фильм не начали демонстрировать в кинотеатрах на следующий день после завершения съемок. Потом идет монтаж, запись закадрового голоса, музыка, цветокоррекция…
Съемочный процесс завершился в середине мая, а в конце зимы следующего года состоялся первый показ. Приехали режиссер, операторы, актеры-исполнители главных ролей. И все ахнули, увидев Карелию – «маленькая серая мышка» превратилась в красавицу. Как такое могло произойти?
Димон посмотрел на нас. Мы молчали. Первым заговорил Егор:
– Вряд ли юная девушка сделала пластическую операцию. Да и во времена ее юности почти не было хирургов, способных хорошо изменить внешность. Мне на ум приходит только имя – Александр Шмелев. Он «редактировал» внешность советским знаменитостям, например, Любови Орловой. Но откуда у Карелии были деньги и связи, чтобы обратиться к Шмелеву? И, главное, зачем ей, совсем юной, делать это? Сейчас есть много разных средств для улучшения внешности, а в прошлые годы не было лазеров, микроигольчатого лифтинга, всяких нитей и тому подобного. Карелия никогда не была особо привлекательной, из толпы ее в юности выделяло лишь выражение глаз, поэтому на нее и обратили внимание. Будь она хороша собой, ассистент режиссера мог бы пройти мимо, потому что он искал простушку с особым взглядом.
Коробков обвел нас с Егором взглядом.
– Так каким образом Ломоносова так преобразилась за несколько месяцев? А?
– Не знаю, – одновременно ответили мы.
– Тоже растерялся, – кивнул Димон, – потом поговорил с разными людьми, и мне посоветовали обратиться к доктору Виктору Михайловичу Розенблюму. Он сейчас уже глубоко пожилой человек, а во времена молодости Карелии Виктор Михайлович был молодым акушером-гинекологом. Говорили мы по «Зуму». Несмотря на возраст, профессор охотно использует новые технологии, он бодр, разум не потерял. Начал я ему вопросы задавать.
Коробков вздохнул.
– Ничего сначала не понял. Попросил общаться со мной, как с дураком, изложить суть без заумных слов. Доктор рассмеялся и заговорил понятно. Теория у него такая. Женщины делятся на несколько типов. Одни уже в тридцать начинают стареть, фигура у них расплывается, к сорока они уже выглядят плохо, а в пятьдесят – тушите свечи. Вторые (их большинство) медленно «остарушиваются».
Димон рассмеялся.
– Это Розенблюм так выразился – «остарушиваются». Если дама сохраняет фигуру, то она всегда моложе выглядит. И кое-кому трансформация в немолодую леди идет на пользу. Такая женщина умеет ухаживать за собой, у нее есть личный парикмахер, косметолог, возможность хорошо одеваться. Да, всем понятно, что ей не тридцать, но она не старуха, а дама, которая знает себе цену и живет радостно. И есть третья группа, самая малочисленная. Такие женщины крайне тяжело переносят беременность. Бедолагам настолько плохо, что их кладут на сохранение, а когда младенец появляется на свет, приключается новая беда – молока нет совсем. Ребенок с первых дней жизни на искусственном питании капризничает, не спит ночами. И как в этом случае должна выглядеть его мать?
– Наверное, не лучшим образом, – предположила я. – Синяки под глазами, лицо осунулось, бледная, усталая, все время хочет спать.
– Да, – согласился Димон. – Но эта группа женщин разительно преображается в первый, самый трудный для них месяц жизни малыша. Раньше они никогда внешне не отличались от общей толпы – и вдруг становятся красавицами! Почему?
Коробков развел руками.
