Мозг состоит из нейронов, которые обрабатывают поступающую информацию. Количество нейронных связей растет всю жизнь. Благодаря им мы способны запоминать, удерживать внимание, говорить и двигаться. Нейронные связи прокачиваются через новый жизненный опыт, когда мы занимаемся разными хобби, учимся и путешествуем.
Новый опыт равен новым связям, которые укрепляются повторением. Неважно, что это будет: один и тот же маршрут от дома до работы или сет упражнений в спортзале. Привычки укрепляют нейронные связи, а связи поддерживают привычки – такой вот замкнутый круг.
Нейронные связи – это еще и наше мышление, многие из них сформированы очень давно: нас так научили родители, мы где-то подсмотрели, все сверстники так делали. Связь оформилась и потом укреплялась всю жизнь, а мы не ставили под сомнение привычную установку – она слишком старая, к тому же трудно менять то, чем жил много лет.
Например, я всю жизнь считал себя совой – это установка, которая досталась мне в наследство от мамы, она всегда говорила, что «мы – совы». Мне было комфортно ложиться спать поздно и очень не нравилось просыпаться рано, но в рамках терапии, при лечении депрессии, врач посоветовал мне перестроить график и ложиться спать не позднее 11 вечера. Довольно быстро мое расписание изменилось, и на это не ушло много сил: я стал ложиться в нужное время, а просыпаться около 6 утра. Теперь, когда жена просыпается, я к этому времени успеваю погулять с собакой, позавтракать и даже что-то почитать. В этой детской установке я откопал причину того, почему мне так нравилось вечернее время: после 7–8 часов вечера, когда мессенджеры перестают разрываться от сообщений по работе, наконец-то можно побыть наедине с собой и заняться личными делами. Пересмотрев расписание, я нашел те же часы на себя, только утром, пока все спят. Заодно начал чувствовать себя лучше, потому что ночные бодрствования не особенно идут на пользу организму. Так впитанная с детства установка подверглась анализу и пересмотру, став впоследствии лучше.
Эрик Кандель, американский нейробиолог, доказал влияние речи на нейронные связи. Благодаря речи мы можем прожить новый опыт: этим обычно занимаются в кабинете психотерапевта. Мы проговариваем проблемы и приходим к новым выводам. Это сложно, приходится делать над собой усилие, например ставить под сомнение давно заученную истину и делать предположение о том, что мир и твоя собственная жизнь могут работать по-другому. Но только так есть шанс, что сформируется новая нейронная связь. Так Эрик Кандель объяснил влияние психотерапии на изменения в жизни человека. С установками можно работать и самостоятельно, это лишь один из примеров.
В конце главы вы найдете упражнения, и мы с вами займемся наращиванием новых нейронных связей, но напоследок хочу затронуть еще одну важную тему, которая касается того, как еще мы впитываем в себя установки внутри семьи. Обычно про межпоколенческую травму говорят в контексте Второй мировой войны, холокоста, пережитых стихийных бедствий и прочих серьезных и сложных исторических событий. Я не буду раскрывать эту тему подробно и копаться в истории, она представляет для меня интерес опять же с точки зрения работы мозга и передачи определенного поведения по генеалогическому древу.
В головном мозге у нас есть зеркальные нейроны – среди ученых много споров относительно их работы. Считается, что зеркальные нейроны активизируются в тот момент, когда мы переживаем нечто травматическое. Также есть теория о том, что эти нейроны отвечают за эмпатию, а это значит, что они работают даже в тот момент, когда мы просто слышим о том, что с кем-то произошло травмирующее событие. Поэтому, по словам психолога Дэниела Гоулмана, травмы других людей могут травмировать нас самих. Иногда это называют «травмой свидетеля»: вы можете помогать тому, кто пережил нечто ужасное, услышать о случившемся или увидеть фотографии – все перечисленное может оставить на вас отпечаток, равно как и истории из детства, воспоминания или поведение членов семьи.
Ученые Эми Синдлер, Нэнси Веллман и Орен Барух Стир проводили исследования среди евреев, переживших войну, и их семей: у выживших были сложные отношения с едой – часто они не могли выбрасывать даже то, что уже давно испортилось. И оказалось, что их дети и внуки тоже могут испытывать различные трудности относительно еды: им может быть тревожно, если дома нет больших запасов или если они понимают, что не смогут получить продукты в тот же момент, когда те им понадобятся, – как было во время пандемии. Иногда установка может сидеть очень глубоко, и добраться до нее бывает непросто.